Скандальный поцелуй - Джулия Энн Лонг

Испуганно ахнув, леди Уиндермир вскинула руки, а затем исчезла под столом, словно ее утащила под воду акула. А ее карты рассыпались по полу, как морская пена.

Это была самая смешная сцена из всех, что Майлс видел в своей жизни.

И в то же время он редко испытывал такой гнев. Раздираемый этими полярными эмоциями, он молчал, лишившись дара речи.

Остальная компания все еще корчилась от смеха. Синтия, посчитавшая своим долгом оказать помощь своим упавшим товарищам по веселью, тоже упала, когда склонилась над ними.

Майлс нагнулся и принялся разгребать образовавшуюся на полу кучу; он вытаскивал из нее своих гостей и сажал их на стулья, словно это были обмякшие марионетки. В последнюю очередь он поднял тюрбан леди Уиндермир. Перья на нем сломались и обвисли, зато хохолок мистера Гудкайнда стоял дыбом, что придавало ему сходство с птицей.

— Шинтия такая умная… — мечтательно произнесла Вайолет. — Благошлови ее Гошподи. А где слуга с шерри?

Майлс знал, что лучший способ получить информацию — это изобразить безразличие.

— А почему мисс Брайтли умная, Вайолет? — процедил он сквозь зубы.

Синтия Брайтли с ее развитым инстинктом самосохранения тут же перестала смеяться, и теперь она лихорадочно махала руками, подавая его сестре какие-то знаки. Но Вайолет не терпелось отдать должное своей подруге, и она заявила:

— Потому что придумала эту игру.

Глава 12

Синтия исчезла спустя несколько мгновений — как только Майлс ненадолго отвернулся. «Найду ее позже, — подумал он. — А первейшая моя задача — уложить всех в постель». Но это дело потребовало некоторого времени, определенной стратегии и уговоров.

Выяснилось, что лорду Милторпу нравилось петь, когда он напивался, а Гудкайнд, напившись, становился сентиментальным и слезливым. А потом из трактира вернулись Джонатан и Аргоси — тоже пьяные. Они пришли в восторг, застав Милторпа и Гудкайнда в таком же состоянии. И вся компания, распевая песни, направилась в бильярдную. Там Гудкайнд заснул с бильярдным кием в руке. И пришлось звать слуг, чтобы развести всех по комнатам.

Камердинер Майлса проделал двойную работу, снимая со всех обувь и помогая улечься в постель. Майлс же велел горничной поставить ночной горшок рядом с постелью Вайолет; он уверен: его сестра заслужила то, что скорее всего будет испытывать на следующий день.

Что касалось леди Джорджины, то она удовлетворилась самым банальным объяснением случившегося. Имея отца и взрослых братьев, она была знакома с поведением подвыпивших мужчин, поэтому послушно поднялась в свою комнату, не задавая лишних вопросов.

Майлс собирался последовать ее примеру, когда вышел из бильярдной. Но что-то заставило его помедлить перед дверью библиотеки. Возможно, на досуге он нашел бы этому научное объяснение в виде магнетического притяжения, атмосферной неустойчивости и тому подобных явлений, поскольку анализ, являвшийся основой его бытия, придавал миру смысл и упорядоченность.

Но сейчас он почему-то заглянул в комнату.

В библиотеке было почти темно, и пламя затухающего камина бросало отблески на голову, склонившуюся к огню. Голову Майлс узнал тотчас же.

На мгновение он замер, любуясь золотистыми локонами, как любовался бы луной — спокойно и без эмоций. Но потом насторожился… Синтия Брайтли еще не ложилась. И сидела на краешке дивана, склонившись к огню и обхватив лицо ладонями. Хотя она не шевелилась, ее поза наводила на мысль, что она… Неужели она плачет?

В панике Майлс шагнул вперед. Затем сделал шаг назад.

Но тут Синтия выпрямилась, уронив одну руку на колени.

Боже правый! Она нагибалась, чтобы прикурить сигару.

Переместив ее в губах движением, свидетельствующим о долгой практике, она явно собиралась раскурить тлеющий кончик, когда Майлс поинтересовался:

— Где вы ее взяли?

Синтия вздрогнула и резко повернула голову. Рука, державшая сигару, вытянулась во всю длину и в таком виде застыла, она уставилась на Майлса круглыми глазами. Он попытался сдержать смешок, но безуспешно. И тогда сделал вид, что кашляет.

Синтия вернула руку в прежнее положение.

— Я чуть не проглотила ее, — сказала она с раздражением. — И это после всех усилий, затраченных на поиски.

— Вы искали сигары? Любопытно.

Синтия молча смотрела на него, чуть нахмурившись. Затем с демонстративной медлительностью сунула сигару в рот и несколько раз затянулась, пока кончик сигары не разгорелся, превратившись в ярко-красную светящуюся точку.

Майлс не мог решить, привлекает его или отталкивает это представление. Но он точно знал, что оно возбуждает, и с любопытством наблюдал за Синтией, ожидая, когда она закашляется или прослезится.

Вместо этого она изящно облокотилась о резной подлокотник и выпустила струйку дыма к потолку. Ее грудь, видневшаяся в вырезе платья, слегка всколыхнулась, притянув взгляд Майлса к округлостям, казавшимся такими мягкими и манящими в свете пламени.

Его естество тут же окаменело.

— Я обыскала весь дом, пока не нашла три штуки в этой комнате, в коробке. К счастью, здесь пахнет сигарами.

— Ружья, шерри и комната с табаком. Мечта юной леди…

— Сигары помогают мне расслабиться.

— Полагаю, охота за наследниками — очень нервное занятие.

Синтия вознаградила его попытку сострить наклоном головы и вытянула руку с сигарой перед собой, задумчиво глядя на тлеющий кончик.

— Видите ли, я обнаружила, что постоянно вести себя прилично и блистать — это крайне тоскливо. И поскольку мне придется отказаться от всех дурных привычек, когда я выйду замуж, то сейчас… В общем, я придерживалась поведения, которое демонстрировала до брака, но не смогла устоять перед соблазном.

Майлс помолчал, не зная, как реагировать на подобные откровения.

— А как же честь, мисс Брайтли? — произнес он наконец.

Она резко повернулась к нему:

— Уверяю вас, я имею больше понятия о чести, чем многие из тех, кто спит под этой крышей сегодня, мистер Редмонд.

Их взгляды встретились, и Майлс задался вопросом, не включила ли Синтия и его в число этих людей. Он вспомнил о леди Мидлбо. Третий этаж, четвертая дверь налево. Вот где он должен находиться в данный момент.

Она восприняла его молчание как извинение. И не ошиблась.

— А в чем заключалась сегодняшняя игра? — Ему действительно хотелось это знать.

— Мы должны были выпивать по бокалу, когда леди Джорджина говорила: «О, мистер Редмонд! Как интересно!»

Майлс был поражен. Кто бы мог подумать, что Синтия замечает подобные вещи. И вновь он разрывался между весельем и гневом.