Российский колокол № 2 (51) 2025 - Журнал Российский колокол

всполо́х…

Я часто слышу тот предсмертный шёпот,

Вдыхаю глубоко кровавый опыт

И ничего в ответ не говорю.

Внезапно

Воздушных струй озон,

Скрипичный перезвон

И духовых резон

В распахнутый балкон

Несомы сквозняком,

Роняющим вибрации —

В зелёный шум акации,

На розовый газон…

И, словно арфы, вербы

Еврейской песни Верди

Касались вод Евфрата,

Пять тысяч лет когда-то

Катящихся в Аккад,

А может быть, в Шумер.

И я в СССР,

Не разбираясь в этом,

Заслушался однажды,

Забыв про негоразды,

Внезапно стал поэтом.

И всё же

Они стояли на речном причале —

Они смотрели на меня в печали…

Нас разделяла тихая река,

Несущая куда-то облака.

Так ожидают поезд на вокзале,

Так ждут посадку в аэропорту.

Они друг друга никогда не знали.

По эту сторону был я, они – по ту…

Они глядели – каждая отдельно,

Сказать хотели мне одно и то же…

Они стояли рядом, сопредельно,

Такие друг на друга непохожи!

Мне дорогие. Я взмолился: «Боже,

Ужели я таким вот виноватым

Предстану перед ними?»

Каждым квантом

Души греховной я затрепетал!

Но голос разума, что надо мной витал,

Спросил спокойно: «Только и всего?»

И тут же разрешил дилемму эту —

Он пояснил: «Со вторника на среду

Любые сны не значат ничего…»

Волопас

…Из родника напиться невозможно.

Но жажду утолить достаточно глотка…

Я пил вино весны неосторожно,

Как будто знал, как может быть кратка

Жизнь родника.

Когда любви споло́х

Застиг меня врасплох,

Я изнемог,

Ослеп и занемог…

Когда в холмы бессчётно раз подряд

Ударил августовский звездопад,

На камни родника упало небо,

Насквозь прошитый, я заплакал немо,

Когда мне губы обожгла строка.

И я своею собственной рукою

Промыл глаза водою ключевою

И жажду утолил из родника.

Когда мою открытую мембрану

Пробил метеоритный Волопас,

Я кре́стным зна́мением опечатал рану…

Так ненароком в самый первый раз

Я сам себя своей рукою спас.

Ночь нежна

В холмах костёр плясал вприсядку;

В прибрежном поле одиноко

Шёл самолётик на посадку;

Циклоп заката волооко

Заглядывал в иллюминатор…

Луна всходила унисонно;

И, словно мышца-супинатор,

Крыло дрожало напряжённо…

А глубоко в низу безлесном

Шёл отрок, на меня похожий, —

Такой прохожий и пригожий

В пасхальном свете и воскресном,

Приветом славя звон вечерний.

И в зарослях апрельских терний

Чуть слышно тренькал соловей

Любви обиженной моей;

И через несколько мгновений

Вспорхнул и до утра примолк.

И вспыхнул примулы цветок,

И шёлк простёрся и промок

В серебряных волнах пролива,

И шлюпка в шорохе прилива

Кормой осела на песок.

И я молился на Восток;

И у продрогшего причала

Любимая прибой качала,

Роняя свет в морской поток.

И чайка сонная молчала,

Неся во рту зари цветок…

Вечно Молодой

Заката золотое опахало

на горизонте моря полыхало.

Горячий бриз

потоком звёздных брызг

в мгновенье ока

прекратил аврал.

День догорал.

На склонах холмогор,

Произрастая, истекал кагор.

Мерцал потир на белоснежной скатерти.

Шёл краегранием

на адмиральском катере

Поборник Мира Вечно Молодой…

И новые земные поколения,

Не знающие страха и сомнения,

Стояли у подножья Божьей Матери,

Крещённые небесною водой.

Идущие в гору

Лесенка

этуальная[15].

Лексика

концептуальная…

В сосуды

Сугдеи[16]

сливаем идеи

метафор.

Звукомузыка

суржика

сурожских амфор.

Божественная гомилетика[17]

цвета столетника

и тысячелистника.

Ветхозаветный псалом.

Вольно-сонетная мистика.

Карадагская биостанция.

Излюбленный мыс

Меганом.

Взаимная гравитация.

Адаптация

икроножных мышц.

Глубинность недостижимая.

Горная цепь растяжимая.

Пирамидальный кураж.

Одноэтажный мираж.

Каменная лягушка.

Арфа скалы Алчак.

Чауша зеленчак.

Осыпей погремушка.

Длинно звенящая мушка.

Крашенный хной

окоём.

Лесостепной

протяжённый

подъём.

Птица, щебечущая о своём.

Рифмофикация.

Декоративная

фортификация.

Боже! Какая нелепость

эта Судакская крепость!

Митридатизм

Нелепыми кошмарами во сне

Искусство не поведало тебе,

О чём под пыткой на свечном огне

Ты принуждён был рассказать Судьбе:

Искусство нынче – это плагиат

Творений предыдущих поколений…

Сознание того, что ты не гений,

Митридатизм[18] – кумулятивный яд…

Ничто так не губительно для гения,

Как возбуждающий наркотик вдохновения.

Чечевички

Начинающий птицелов

Был расстрелян из белых стволов

На опушке берёзовой рощи…

Не сравнимый с другими по мощи,

Наповал сокрушительный стресс

Мне открыл в этой роще чудес,

Для чего меня Божии силы

Поразили и воскресили.

Под ударами импульсных пушек

В перспективу сведённых верхушек

Я глядел от подножья берёз

Сквозь хрусталь ослепительных слёз,

Только здесь, среди белых стволов,

Расшифровывая «чечевички»[19],

Я прочёл этот перечень слов

И в стихи превратил по привычке.

Небесная механика

Я обожаю

клёкот ливня,

молниеносный проблеск гроз,

когда