Послания - Иван IV Грозный

написанном, по-видимому, десять лет спустя (Донесение-дневник Полубенского // Труды X Археологического съезда в Риге в 1896 г. М., 1900. Т. 3), Полубенский ничего не сообщает о получении этой грамоты, но рассказывает, что когда он, будучи пленником, предстал перед Грозным, тот произнес речь (цитируемую в дневнике Полубенского, с. 33), по содержанию совпадающую с комментируемым посланием, – возможно, что царь прочел или изложил Полубенскому свою недавно написанную грамоту. Содержание «листа» царя было передано Полубенским после освобождения из плена польскому королю Стефану Баторию (ср. грамоту Батория в «Книге Посольской метрики Великого княжества Литовского» (КПМЛ). М., 1843. Т. 2. С. 27–28).

[2] Композиционное своеобразие комментируемого послания состоит в том, что вступительная часть титула «Божьей милостию», вообще значительно расширенная при Грозном (ср. Первое послание Курбскому и Послание Юхану III 1572 г.), достигает здесь грандиозных размеров – более половины всей грамоты, переходя в краткое изложение библейской и русской истории.

[3] Второе послание апостола Павла коринфянам, глава 8, стихи 4–6.

[4] Книга Бытия, глава 1, стих 3.

[5] Бытие, глава 11, стих 7: «Сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого».

[6] Это рассуждение заимствовано царем из полемики с еретиками Иосифа Волоцкого (Просветитель. Казань, 4-е изд., 1903. С. 66).

[7] Евангелие от Луки, глава 16, стих 15.

[8] Ср. Второзаконие, глава 32, стихи 8–9.

[9] Ср. то же рассуждение в Первом послании Курбскому.

[10] Перечисление владений Августа совпадает в Послании Полубенскому с аналогичным перечислением в Первом послании Курбскому (ср.: Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. М., 1981; репринт – М., 1993. С. 21 и 386).

[11] Евангелие от Матфея, глава 28, стих 20.

[12] Легенда о происхождении Рюрика и всех русских князей от «сродника Августа кесаря» легендарного Пруса впервые появилась в «Послании о Мономаховом венце» Спиридона-Саввы, а затем воспроизведена в популярном в XVI в. «Сказании о князьях Владимирских» (Дмитриева Р. П. Сказание о князьях Владимирских. М.; Л., 1955. С. 159–213; ср.: наст. изд., т. 9). Легенда эта была включена в Воскресенскую летопись (ПСРЛ. СПб., 1856. Т. 7. С. 231 и 268), использована в «Чине венчания» Ивана IV в 1547 г. Царь постоянно обращался к этой легенде и в своих дипломатических актах – в 1563 г. она была упомянута в переговорах с польскими послами, в 1573 г. – в послании шведскому королю Юхану III. Претензии на наследие «Августа-кесаря» (повторенные потом в переговорах с польскими послами в 1578 г.) вызвали ответную реакцию Стефана Батория, который иронически указывал, что в грамоте Полубенскому царь «почал вычитывать рожай свой от сотворенья света, от Адама… яко нигде ничого кгрунтовного (основательного) не назначил» (Книга Посольской метрики Великого княжества Литовского. М., 1843. Т. 2. С. 27–28:44).

[13] Легенда о войне Владимира Мономаха во Фракии и приобретении им царского венца также восходит к «Посланию» Спиридона-Саввы и «Сказанию о князьях Владимирских». Прозвище Мономах Владимир Всеволодович получил от матери, дочери императора Константина Мономаха.

[14] Титул Ивана IV в этом послании совпадает с титулом во Втором послании Курбскому.

[15] Назвав Полубенского «дудой» (дудкой; это же прозвище повторяется и в «подписи»-адресе грамоты), царь далее называет еще один музыкальный инструмент – «пищаль», разновидность свирели. Слово «разлада» означает «нестройность, неудача, нескладица», «нефирь» – «негодный, непотребный». Все эти эпитеты имеют целью осмеяние Полубенского, уподобление его скомороху; такой же смысл имеет и заключительный эпитет в «подписи» – «блазень», шут. A. М. Панченко, комментируя эти бранные прозвища, данные царем Полубенскому, отметил любопытное обстоятельство: почти все эти прозвища были в XV в. мирскими именами в роду московских бояр Квашниных; сыновья Родиона Квашнина именовались Василий Дуда, Иван Пищаль, Степан Самара, Прокофий Разлада. После захвата Полубенским в 1569 г. Изборска пострадал один из членов рода Квашниных – подьячий Рубцов; в опричнину пострадал весь род Квашни (Панченко A. M. «Дудино племя» в послании Ивана Грозного князю Полубенскому // Культурное наследие Древней Руси. М., 1976. С. 151–154). Враждебность царя по отношению к Полубенскому могла объясняться также его свойством с Курбским (ср.: Жизнь князя Курбского в Литве и на Волыни. Киев, 1849. Т. 1. Стб. X–XII, 157) и дружественными связями между ними (ср.: Сочинения князя Курбского. СПб., 1914. Т. I // РИБ. Т. XXXI. Приложения. Стб. 495).

[16] Захват Изборска Полубенским произошел в январе 1569 г.; польско-литовские войска, по сообщению Псковской 3-й летописи, «взяша Изборескъ оманомъ, впрошалися отпритчиною» (Псковские летописи. М., 1953. Вып. 2. С. 261). Историю этого обмана излагает Генрих Штаден. Он рассказывает, что «губернатор польского короля Сигизмунда в Лифляндии» Александр Полубенский в сопровождении 800 поляков и 3 русских перебежчиков подъехал к воротам Изборска и закричал привратнику: «Открывай! Я иду из опричнины». Поляки продержались в Изборске 14 дней, после чего город был отбит настоящими опричниками (Штаден Генрих. О Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника. М., 1925. С. 94). Нападение Полубенского на Изборск и последовавшие за этим военные действия были предметом специальных переговоров между Иваном IV и польским королем Сигизмундом II Августом в течение всего 1569 г. (см. сб. РИО. СПб., 1892. Т. 71. № 23. С. 584–610). Грозный писал польскому королю, что с тех пор как последний «нашу изменную раду, отступников истинного православия, учинил у себя в раде, и от тех мест и посемест кровь крестьянская не престалась лити… И по той твоей раде, брата нашего, а наших изменников умышлению, князь Олександр да князь Иван Полубенские, пришедчи некрестьянским обычаем… сослався с нашими изменники, безбожным обычаем в наш пригород и псковской в Избореск с нашими изменники въехали, и город Избореск на тебя, брата нашего, засели, и вере крестьянской ругательство учинили» (Сб. РИО. Т. 71. С. 588).

[17] Палемон – легендарный предок литовских князей; по своему характеру легенда о Палемоне сходна с русской легендой о Прусе. Согласно литовским летописям Палемон был «княжа рымское», родственник «царю Нерону», бежавший от его «крывды» и добравшийся по «море окияну» до реки Неман и положивший начало «панству Литовскому» (ПСРЛ. М., 1980. Т. 35. С. 145–146, 173–176, 193:214). Полубенские считались потомками основателя Литовского государства Гедимина.

[18] «Справцой людей рыцерских войска… короля Полского и великого князя Литовского у земли Ифлянской» именовал себя Полубенский в грамотах боярину Ивану Петровичу Федорову (сб. РИО. Т. 71. С. 81 и 87); в грамоте Шабликину и Огибалову он именовался «гетманом Лифлянской земли и справцей рыцарских людей» (Сочинения князя Курбского. Т. I. Стб. 496). «Вице-регентом» Полубенский называл себя, очевидно, как заместитель Яна Ходкевича