Дороги Нестора Махно - Виктор Белаш

Правящая партия проводит узкопартийную централистскую политику, сводящуюся не к установлению диктатуры трудящихся, а к диктатуре над трудящимися партии коммунистов.

Правительство большевиков, не обладающее никаким доверием и авторитетом в деревне, применяет к трудовому крестьянству самые крайние меры насилия. Правительство, никем не выбранное, а самозванно назначенное партийным комитетом, отменило закон о социализации земли, принятый Вторым Всеукраинским съездом Советов и проводит твою собственную, чуждую трудящимся деревни, политику.

Эта политика выражается в искусственном насаждении так называемых коммун и советских хозяйств (с применением наемного труда) и ведет к созданию нового класса советских батраков. Проведением своей продовольственной политики правительство разрывает союз трудящихся городов и деревень, разрушает всякую возможность создания общесоветского фронта, столь необходимого в данное время. Исходя из этого, Всеукраинский съезд Советов заявляет, что перед трудящимися стоят следующие задачи: 1) обеспечение свободы выборов на рабоче-крестьянские съезды; 2) предоставление широких полномочий местным советам в хозяйственном и культурном строительстве страны; 3) упразднение чрезвычаек и передача их функций судебным советским органам, упразднение ревкомов, назначенных на место разогнанных крестьянских советов; 4) неуклонное проведение в жизнь основного закона о социализации земли, принятого на 2-м Всеукраинском съезде в Екатеринославе; 5) социализация фабрично-заводской промышленности; 6) коренное изменение большевистской продовольственной политики на началах организации через местные Советы продуктообмена между трудящимися городов и деревень и 7) реорганизация армии на началах выборности командного состава и всеобщее вооружение и обучение трудящихся”(Чтение резолюции прерывается шумом и криками: “теть”, “долой”).

Шлихтер. (Продовольственный вопрос).

...Весь товар выдается не каждому продавцу хлеба, не индивидуально, а распределяется в известном количестве на коммуну, на село, на волость. Дается определенное количество товара, который распределяется волей советских организаций и, в первую очередь, Комитетам Бедноты, по тому принципу, чтобы ни один аршин ситца, ни один сапог не достался кулакам, а в первую очередь — беднякам. Таким образом, задача товарообмена понимается нами как внедрение в деревнях нашей классовой политики, диктатуры бедноты...

Перед всем миром мы не должны смущаться упреками в том, что даже в ситце мы отказываем тому, кто является нашим классовым врагом. Мы должны прямо и ясно им это сказать, что для кулака должны быть хороши все средства.

Если нужно стягивать — будем стягивать; если нужно совсем задушить, будем душить (Возглас: “Что такое кулак?”).

Товарищи, я пользуюсь репликой из ложи и говорю, что это, между прочим, вопрос не новый. На этот вопрос я отвечаю следующим образом: Комитеты Бедноты в деревнях всегда великолепно определяют, кто кулак и кто не кулак. В этом отношении инструкции из центра не нужны, они диктуются самой жизнью (аплодисменты). Мы не берем на себя попытку разграничивать население деревень на кулаков и не кулаков. Это дело компетенции местных жителей. (С места: “Просим разграничить, надо обязательно”)...

(Земельный вопрос)

Денисенко. Я приехал на этот съезд из Полтавской губернии и представляю собой крестьянина, который не имеет и четверти десятины земли. Товарищи, я должен сказать вам, что главным образом меня ничто так не интересовало, как больной вопрос о земле. Как разрабатывается этот вопрос, как рассудить его нам. Одни говорят: мы коммунисты, другие говорят: мы левые социалисты-революционеры, третьи говорят: мы украинские социал-революционеры, но это все я считаю неважным. Я сам беспартийный, но сочувствую коммунистам-большевикам, потому что у меня самого нет ничего. (Аплодисменты). Я должен сказать, товарищи, что все те 32 тысячи, которые меня послали сюда, почти все беспартийные, потому что селяне не могут найти своей партии. Все приезжают к нам и обещают золотые горы. Обещают землю и волю, и все, что угодно. Товарищи, когда я ехал сюда, на этот чрезвычайно важный Съезд, то мне селяне говорили: “Мы уже слышали про этих коммунистов”(я лично должен оговориться, что я сам сочувствую коммунистам, но мне говорили: “Если ты приедешь в село и привезешь нам коммуну, мы тебе морду побъем”(Аплодисменты). Для того, чтобы нам быть сплоченными, для того, чтобы нам не считаться так, как считалась собака с лошадью (эту басню вы, наверно, все знаете), нам нужны самые хитрые меры, нам нужны такие меры, чтобы мы на факте могли доказать, что коммуны — святое дело.

Сейчас нам предстоят весенние работы, и я вам скажу следующее: например, у нас есть участок в 500 десятин земли; если нам скажут: “селяне, идите в коммуну и сейте на этой земле”, я уверен, что если им сказать: “вы посеете, то вы и пожнете”, то ответ таков: “мы уже сеяли, а паны жали”. Я не знаю, товарищи, почему это Всеукраинский Съезд так старается ухватиться за каждого оратора, желая его сломать. Товарищи, я извиняюсь, что так плохо говорю по-русски, но, хотя я 4 года был на военной службе, а не научился говорить. Да здравствуют коммунисты, но коммунисты наши. (Аплодисменты). Товарищи селяне и рабочие, я должен сказать, что мы, крестьяне, всегда встречали вас с хлебом-солью, а вы почему-то ставите нам же упреки, которых мы не заслужили. Мы крестьяне не касаемся вопроса о фабриках, как они будут существовать. Да бог с ними, как они будут существовать. Вот так же томно мы хотим, чтобы вы отнеслись к земле. Нужно, чтобы сами крестьяне разрешили вопрос о земле. Тогда вы будете есть хлеб, будете есть мясо, будете есть сало. Для того, чтобы мы могли работать без контроля. У нас был уже контроль гетмана и Центральной буржуазной рады. Тогда хлеб лежал в земле. Товарищи крестьяне и рабочие, мы должны здесь говорить не о вражде, а о примирении. Нельзя так кричать, как мы здесь кричим. Товарищи рабочие, постарайтесь устроить так все коммуны, как того хотят сами крестьяне на местах. (Аплодисменты). Вот, товарищи, здесь предлагают различные резолюции. Ясно, товарищи, что очень важно, чтобы эти резолюции прошли на места. Нельзя, чтобы на местах проводили резолюции нагайками, чтобы нам не приходилось убегать в болота. (Аплодисменты). Я скажу одно: Селяне, просите землю в свое распоряжение. (Голоса: “Правильно”. Аплодисменты).

Председатель. Слово принадлежит тов. Чернокнижному[231].

Чернокнижный. Товарищи крестьяне и товарищи рабочие. Мы пришли сюда не для того, чтобы упрекать, что тот сделал то-то и тот сделал то-то, не для грызни мы собрались, а для творческой работы. И чем больше мы будем работать, а не переливать грызню из одного места в другое, то тем плодотворнее будет наша работа. Поэтому я скажу: сидя здесь и наблюдая и следя беспристрастно за всеми, я вижу, что никто не желает вреда, но рабочим, которые работали, не покладая рук, от этого ни лучше, ни хуже. Я говорю: мы должны практически подойти к решению земельного вопроса, ибо этот вопрос — основа всего благосостояния как крестьян, так и пролетариата.

Товарищи, я вам должен сказать, что относительно свободной коммуны никто ничего сказать не может, но, к сожалению, относительно того, как она проводилась, уже есть некоторые данные и довольно неприятные и неудобоваримые для крестьян. Я думаю, что все те ошибки, которые были в России, не должны повторяться на Украине. Я думаю, что те люди, которых мы избираем, не сделают себе вреда, ибо они научены горьким опытом, будут знать, как поступать. В этом нет сомнения. Но, товарищи, я только настаиваю на том, чтобы крестьянам, которые до сих пор вели свое хозяйство, самим предоставить широкое право распоряжаться землей, как они хотят на местах, хотя бы на этот единственный сезон, в противном случае и крестьяне и рабочие останутся без хлеба. Говорят, что наше сельское хозяйство разрушено: не достает орудий и т. д., а я должен сказать, что здесь есть маленькое преувеличение. Действительно, кое-что поломано и лошадей не хватает, но всё-таки, если крестьянам дать землю и сказать, что, сколько вы потрудитесь, столько будет ваше, то безусловно вся земля будет засеяна. (Крики: “Браво”. Аплодисменты).

Должны быть приняты меры к тому, чтобы излишки хлеба на Украине были переброшены в те места, где хлеба не было. Нельзя отрицать, что если отсюда возьмут много хлеба, то едва ли хватит засеять ту землю, которая уже готова для посева.

Товарищи, я еще раз говорю: для того, чтобы были благотворны коммуны, должна быть правильная и регулярная работа. Нужны, прежде всего, соответственные паровые машины, тракторы и т. д... Иначе мы останемся без хлеба. Поэтому я убедительно прошу не вносите дезорганизацию. Я говорю, товарищи, как рабочие, так и крестьяне, вы отлично понимаете, что ваша единая цель — борьба с капиталом и свержение его, это наша общая цель. Поверьте мне, крестьянство лучше знает, как ему и где потрудиться. Будьте добры, уступите в этом вопросе хоть на один год, и будьте уверены, что вы будете и напитаны и накормлены всем, что надо: дайте полную самостоятельность в этом году, ибо сеять надо через неделю, а если крестьяне не посеют, то будет плохо. Тут один товарищ сказал, что ему был дан такой наказ в деревне: “если ты нам привезешь коммуну, то мы тебе морду побьем” — это совершенно правильно. Они привыкли так работать и им подходит так работать.