Не буду больше сражаться - Меррил Биил

ВЫДАЮЩИЕСЯ ВОИНЫ

Помимо вождей, нужно вспомнить знаменитых рядовых воинов. Некоторые из них заслужили себе славу в качестве непревзойдённых охотников на бизонов, другие – как руководители военных противостояний с враждебными племенами степей. В список этих винов, которые пркарасно разбирались в тонкостях тактики и стратегии, следует внести следующие имена: Пять Ран, Радуга, Пахкатос, Две Луны, Мокасины С Красным Верхом, Раненая Голова, Отстотпу, Жёлтый Бык, Пеопео Тхолект, Проходящий Над Головой, Джикункун, Искатпод (Черная Тропа), Тюуит Тойтой, Лакочетс Куннин, Свет В Горах.

Именно эти закалённые ветераны учили молодых Проткнутых Носов воинскому искусству, в результате чего многие юноши превратились в ловких бойцов.

После завершения боевых действий армейским индейцам-скаутам из племени Шайенов были выданы захваченные лошади Проткнутых Носов, каждому скауту – по пять лошадей. После этого им разрешили поехать вперёд, не дожидаясь основной колонны, так как Майлс двигался медленно из-за множества пленников. Это был огромный караван – три батальона солдат, 418 пленников, их лошади, волокуши, фургонный обоз, медицинские повозки.

Майор Брисбин указывал в своём докладе: «Многие из опытных солдат сказали, что 1877 год был для них самым тяжёлым испытанием. Что касается моего личного мнения, то мне даже во время гражданской войны не приходилось видеть столь опасной и трудной службы».

24. Дорога триумфа и слез

Полковник Майлс описывает прием индейцев в форте Кио следующим образом: «Семьи офицеров и солдат, а также подразделение Пятой Пехоты, гражданские скауты и индейцы – все выстроились в линию на берегу Жёлтого Камня. Оркестр грянул «Слава вождю Жозефу»!»

Полковника Майлса называли героем, и крохотный городок, выросший близ форта Кио, даже был назван его именем.

Майлс принялся устраивал пленных Проткнутых Носов в форте Кио и подготавливать всё необходимое для отправки их весной на северо-запад, согласно условиям достигнутого соглашения. Не получив никаких распоряжений по поводу своих письменных запросов, Майлс был уверен, что может отправить индейцев в их резервацию в Лапуай. Однако высшее руководство рассмотрело детали минувшей войны и пришло к заключению, что Проткнутые Носы будут переселены в другое место. Ещё в июле 1877 инспектор по делам индейцев Эрвин Ваткинс предложил выслать «недоговорных» Проткнутых Носов на Индейскую Территорию, в связи с тем, что белые люди, пострадавшие в результате враждебных действий отдельных головорезов, были настроены весьма агрессивно по отношению к Не-Персам. Тех же, которые подписали мирный договор до начала войны, намеревались превратить из охотников в фермеров, хотя большинство официальных лиц сомневалось в разумности интеграции индейцев в среду настоящих фермеров.

В ноябре большинство чиновников уже склонялось к мысли, что Проткнутых Носов надобно разместить в резервации Куапау возле Модоков. Генерал Шерман полагал, что это самое подходящее для них место, где»умеренным трудом они вполне смогли бы прокормить себя в мирных условиях. Но ни в Орегон, ни в Лапуай им нельзя возвращаться.» Шерман знал, что Ховард и Майлс пообещали дикарям вернуть их в резервацию Лапуай весной 1878, но он придерживался мнения, что с мятежниками нужно обходиться строжайшим образом, иначе другие могут последовать их примеру. Отказываясь выполнить обещание Майлса и Ховарда, генералы Шеридан, Шерман и Терри заявили, что ни у Ховарда, ни у Майлса не было достаточно юридических прав обещать что-либо сдавшимся дикарям.

Как человек военный, Шерман не скрывал своего восхищения боевыми качествами Проткнутых Носов: «Закончилась одна из самых удивительных индейских войн. Индейцы проявили мужество, упорство и ловкость, перед которыми всем следовало бы склонить голову. Они не занимались скальпированием, отпускали пленных женщин, не занимались садистскими убийствами мирных жителей. Они дрались по всем правилам военного искусства, выставляя авангардные и арьергардные отряды, устраивая засады снайперов, воздвигая оборонительные сооружения.»

Но никакое восхищение профессиональными воинскими качествами индейцев не притупило в Шеридане чувство опасности, связанное с возвращением дикарей на родную землю. Среди многих племён ещё слишком ясно проглядывалось беспокойство, и пламя восстаний могло разгореться внезапно с новой силой.

Секретарь внутренних дел Карл Шурц направил 1 ноября телеграмму, которой уведомлял Майлса о необходимости отправить Проткнутых Носов вниз по реке Жёлтый Камень в форт Бафорд, затем в форт Линкольн. От форта Кио до форта Бафорд было четыреста миль, а до форта Линкольн предстояло покрыть ещё четыреста.

Вождь Жозеф узнал о решении военных властей лишь 16 ноября, прибыв в форт Линкольн. Первоначально и Майлс не догадался о планах Шеридана, так как до его сведения было доведено, что доставка продовольствия для пленников в форт Кио обошлась бы слишком дорого, поэтому их переправили в Линкольн. Но если бы Майлс знал наверняка о далеко идущих планах командования, он всё равно не смог бы ничего предпринять.

Он организовал фургонный обоз для передвижения мужчин и наиболее крепких женщин в сопровождении военного эскорта. Раненых, больных и детей он отправил по реке. Пароходы уже прекратили навигацию, поэтому пришлось дожидаться прибытия из города Ливингстон плоскодонок с зимними запасами для форта Кио. Майлс задействовал для переброски пленных в форт Бафорд четырнадцать плоскодонок. Посудины достигали тридцати двух футов в длину и восьми футов в ширину, слегка обрамленные бортами.

В распоряжение Фреда Бонда, одного из рулевых, попало двадцать два Не-Перса, которым выдали сушеную соленую свинину, зеленый кофе, коричневый сахар, рис, муку. На дно лодки уложили камни, чтобы можно было разводить костер.

Чтобы подстегнуть лодочников, Майлс обещал наградить первого, кто достигнет форта Бафорд. Мистер Бонд вспоминал: «Я встал перед индейцами и объяснил им, что я был их начальником в том длинном путешествии, что нам предстояло плыть через враждебную территорию головорезов-Сю, поэтому я надеялся, что Проткнутые Носы будут послушными. Затем я повернулся к одному старому вождю, который тщательно переводил мои слова, и сказал, что буду называть его Джорджем Вашингтоном за его благородный облик. Я сказал, что он будет передавать своим людям все мои распоряжения. После этого я обратился к одной женщине, волосы которой казались белыми, как снег, она была достаточно крепкой и высокой, хотя лицо её было густо покрыто морщинами, которые заставили бы поморщиться даже аллигатора из болот Флориды. Я сказал, что буду звать её Тенью Ночи. Она должна была командовать всеми женщинами и выполнять обязанности лоцмана. Ещё одной пожилой индеанке я поручил заниматься приготовлением кофе и просушивать дрова для костра. Остальным женщинам я велел взять на себя обязанности по приготовлению пищи и присмотру за ранеными. Молодым индейцам я ничего не сказал, потому что оставил их для будущих дел.»