Ожившие легенды - Леонид Горянов

Попутно отметим, что очень и очень часто мелькала его фамилия – с самыми лестными эпитетами – в отчетах о хоккейных сражениях. Матч 10 февраля 1937 года против архангельского «Моряка». Корреспондент ленинградской газеты пишет: «На седьмой минуте Артемьев открывает счет, на двадцать пятой – удваивает его. На новом для себя месте – правого полусреднего – этот форвард прекрасно проявил себя…». Такие же высокие отзывы давала ему пресса после матчей с московским «Динамо» и многих других.

Сейчас Тимофей Тимофеевич живет в Алма-Ате, недавно (в 1968 году) ему исполнилось шестьдесят пять лет, но он по-прежнему бодр, активен и горячо любит футбол.

Пятый из братьев – Георгий Тимофеевич (или Егорыч, как звали его любовно многочисленные болельщики) – тоже оставил заметный след в истории футбола. А после войны любители футбола услышали имя Виталия Артемьева – сначала игрока команды ВВС, а затем бессменного на протяжении многих лет капитана московского «Локомотива», Как и его отец – Сергей Тимофеевич, – Виталий играл на месте правого полузащитника. Играл свежо, талантливо, с подлинным мастерством. А сейчас он тренирует молодежную экспериментальную сборную команду страны, выступающую под флагом «Буревестника».

Когда-то, в середине двадцатых годов, квартира Артемьевых на Красной Пресне была настоящим штабом футбольной Москвы. Здесь решались многие важнейшие организационные вопросы, обсуждались планы предстоящих сражений, просто устраивались теплые, дружеские встречи. На них бывали и футболисты, и болельщики. Пришел сюда однажды и молодой художник Сергей Пименов. Он оставил о себе память: рисунок, на котором пять братьев изображены скачущими вперед на оседланных ими… мячах. Под дружеским шаржем стояла подпись: «Сюда приходим мы не зря: здесь в каждом всаднике узришь богатыря».

Прошли годы, и время превратило добрую шутку в гордую правду: Артемьевы стали истинными богатырями отечественного футбола.

Легенда седьмая, в которой говорится о том, как мужество спортсмена вырастает в мужество патриота

У каждого из нас есть «свой», неповторимо дорогой и любимый, город – тот, где мы родились, где прошло наше детство, город, с которым связаны самые светлые воспоминания и самые радужные мечты.

Но есть города, которые дороги абсолютно всем, которые носишь в сердце и землю которых считаешь священной. Для меня, как и для миллионов советских людей, таким городом прежде всего был, есть и будет Ленинград. Каждый раз, когда удается приехать сюда, испытываешь чувство необычайной восторженности и взволнованности. «Минувшее проходит предо мною» в своем сказочном величии. Спешишь ли по делу, едешь ли с друзьями отдохнуть, тебя ни на минуту не оставляет ощущение, что каждый твой шаг – шаг человека, идущего по истории, встречающегося с историей. История нашего государства, история нашей партии, нашей революционной борьбы, история нашего искусства, древнего и прекрасного, как мир, – с каждой из них ты ежеминутно, ежечасно встречаешься здесь лицом к лицу…

Ну и, конечно, нынешний Ленинград – в прошлом создатель спортивной славы нашей Родины, а ныне ее ревностный хранитель – неизменно открывает перед вами все новые и новые страницы книги, название которой «Русский спорт». Вот дом, где и поныне живет первый капитан первой сборной России по баскетболу знаменитый Васильев. Вот гавань, где давным-давно поднял свой флаг первый в стране яхт-клуб… Вот неказистое с виду здание с тремя орденами на фронтоне, где начал свое существование первый не только на Руси, но и во всей Европе институт физической культуры…

Но, пожалуй, самые приятные минуты испытываешь при встрече со старыми питерцами – ветеранами нашего спорта. Вот у кого стоит поучиться поистине бережному, любовному, я бы даже сказал, благоговейному отношению к истории и друг к другу. Они готовы часами рассказывать вам о былых встречах, об интересных деталях, причем помнят это лучше, чем нынешняя молодежь матчи, сыгранные год-другой назад.

Должен поблагодарить судьбу за то, что зимой и весной пятьдесят восьмого года она свела меня с Михаилом Павловичем Бутусовым. Мы познакомились, когда я приехал готовить материалы к шестидесятилетию нашего футбола. Знаменитый форвард охотно согласился написать статью для «Советского Флота», долго беседовал со мной. Однажды он сказал:

– Ты человек военный, написал бы о братьях Шелагиных – Евгении и Борисе.

Я сказал ему тогда, что прекрасно помню эту фамилию, мелькавшую до войны в газетных отчетах, Бориса видел однажды на зеленом поле стадиона, но больше ничего не знаю.

– А что, очень хорошие футболисты были? – спросил я Михаила Павловича.

– Да, футболистами они были хорошими, играли добротно, уверенно, а Женя – тот, можно сказать, вообще был мастером высокого класса. Но дело, понимаешь, не в этом. В Ленинграде, особенно в довоенные годы, было немало хороших игроков. Эти Шелагины оказались выше нас всех. Понимаешь, выше всех. Как только грянула война – сумели сразу забыть о футболе, о билетах мастеров, о броне. Ушли на фронт как герои, как настоящие патриоты. И погибли как герои.

С тех пор прошло десять лет. Не однажды за это время доводилось мне приезжать в город на Неве, немало встреч было у меня с другими известными мастерами кожаного мяча, и почти всегда речь заходила о Шелагиных, и всегда – именно в том плане, который избрал для нашего с ним памятного разговора в пятьдесят восьмом Михаил Павлович. Слушая теплые слова о Шелагиных из уст людей самых различных возрастов, я думал: а ведь они в какой-то степени стали футбольной совестью Ленинграда наряду с тысячами других спортсменов города на Неве, героически сражавшихся за Родину, зримым, ярким примером беззаветного служения народу, готовности к труду и обороне.

Вот тогда я и начал собирать сведения об этих замечательных ребятах, о футбольной семье, покрывшей себя славой настоящих бойцов на зеленом поле и на поле брани.

Нужно сказать сразу, что удалось мне, увы, не очень многое. Родственники и родные знаменитых братьев, говорят, выехали из Ленинграда, друзья помнят их игру, но не помнят биографии.

Я начал обращаться к людям, знавшим Шелагиных, непосредственно с ними игравшим, но, увы, далеко не у всех такая отчетливая память, как у восьмидесятидвухлетнего Валентина Васильевича Сысоева. Обратился к подшивкам газет – центральных и ленинградских. Все, что мне удалось узнать из них, все, что мне рассказали о Шелагиных люди, характеризует их как настоящих спортсменов в самом высоком смысле этого слова.

Все началось со старшего брата – Бориса. Он первый, еще мальчишкой, влюбился в футбол – благо жили Шелагины неподалеку от стадиона «Динамо» – крупного в то далекое время спортивного центра Ленинграда. Сначала ходил смотреть, как играют знаменитости, а затем – в двадцатых годах – был принят в основной состав «Динамо», где выступал больше двенадцати лет подряд.

Я листаю свои блокноты и слышу голоса различных людей, ведущих свой беспрерывный рассказ о старшем из этой замечательной семьи.

– Бориса Шелагина помню прежде всего как хоккеиста, – говорил мне еще десять лет назад, при жизни, Михаил Павлович Бутусов, перечисляя всех своих знаменитых товарищей. – Мы с ним немало по льду поносились. Был он очень вынослив, прекрасно бегал на коньках, очень точно рассчитывал пас, видел поле.

Трудно выделить какой-либо матч: я не помню, чтобы Борис играл плохо, вяло, неряшливо. Мне он прежде всего нравился именно тем, что всегда играл, а не работал.

Словно присоединяется к этому высказыванию обозреватель газеты «Спартак», выходившей в городе на Неве до начала Великой Отечественной войны. В одном из отчетов, посвященных матчу на первенство города между командами «Динамо» – «Инфизкульт», говорится следующее: «Встреча, которую ожидали с большим интересом, закончилась вничью – 1:1. У динамовцев гол забил Б. Шелагин. Но дело не только в этом. Вчера он, несомненно, был лучшим из всех двадцати двух игроков. В отсутствие Михаила Бутусова Шелагин умело возглавил линию атаки и все время игры держал защиту соперников в напряжении. Этому, безусловно, способствовало его высокое индивидуальное мастерство».

Вот на первой полосе газеты «Спартак» за 1936 год большое фото – спортсмен в лыжном костюме и шапочке точит коньки. Под фото подпись: «Борис Шелагин – один из лучших хоккеистов нашего города».

– В хоккей он играл добротно, – подтвердил потомственный питерец журналист Илья Николаевич Гончаров, перед глазами которого прошла вся довоенная и военная жизнь Ленинграда. Особенно удивлял Борис Шелагин в первой половине тридцатых годов. Тогда о его мастерстве говорили с восхищением. И в самом деле, не было ни одной игры – ни нашей внутренней, ленинградской, ни междугородной (Борис Шелагин входил в состав сборной города и по хоккею и по футболу), – где бы он не отличился – не забил гол или не содействовал этому. Мне самому в ту пору неоднократно приходилось писать о его прорывах, сильных, сокрушающих ударах, тонких комбинациях.