Открытие Америки - Алексей Крайнов

не пробуй, – попытался остановить меня Мартин. – Знаю я эти мексиканские перчики! Чем меньше, тем опаснее!

Но во мне взыграл азарт! Фаршированный мясом болгарский перец я любил с детства, встречал, конечно, версии и поострее, ну да ладно – по приколу съедим штучку, а на двадцатку куплю ребятам пончики и кофе!

Беру я аккуратно у Хосе этот мини-перчик, иду, омываю его водой из кулера в нашем магазине, возвращаюсь в ангар к команде. Беру за зелёненькую свежую ножку и откусываю стручок под корешок.

Разжёвываю немного, чуть растираю мелкие семечки и кожуру во рту, глотаю. Смотрю спокойно на ребят. Ничего!

Оба, и Хосе, и Мартин, улыбаются во весь рот: ты, мол, подожди пока, не уходи. И смотрят на меня внимательно.

Ну ясно, я ждал, конечно, какого-то эффекта, но точно не такого.

Через несколько секунд, с неожиданным толчком, в груди разорвался пакет с огнём, выплеснувшись через горло жгучим выдохом. Растёртая кожура и семечки ожили и теперь факелом снимали кожу с нёба, с дёсен, с языка… Лицо запылало, как после дня на прямом палящем солнце. Я мгновенно вспотел, и у меня, по ощущениям, скакнула температура…

Ничего себе шуточки! С такими мыслями я бежал к умывальнику в туалете, не видя дороги – заплывали веки. «Предупреждать надо!» – ругался я, совершенно забыв о предостережении Мартина.

Из зеркала смотрело чьё-то опухшее лицо в красных пятнах, с тонкими щёлками глаз, заливаемое реками слёз, с которыми должна была выходить моя бесконечная глупость. Не знаю, сколько успело выйти, но провёл я в туалете минут двадцать, беспрерывно полоща рот, глотая холодную воду, одновременно умываясь и утирая сопли.

Потом ещё час я не мог говорить: как только начинал, слёзы возвращались, и приходилось бежать обратно к умывальнику. А Хосе, как нарочно, не отходил от меня и всё смеялся, хотя работы у него было предостаточно! Наверное, хотел насладиться сполна представлением за свою кровную двадцатку!

Винсент, выслушав рассказ и посмотрев с недоумением на мою опухшую физиономию, заметил:

– Чёрт, ну за двадцать баксов можно было просто лишний час у меня поработать – сказал бы. Так и ласты склеить можно с этими мексиканцами!

* * *

Придя наконец в себя и добравшись до дома к половине пятого, я ещё раз умылся. Не переодеваясь, обсудил с боссом первый фронт домашних работ. Стоя со мной на улице перед входом, Винсент по-хозяйски окинул рукой весь дом, от края до края.

– Начинаем с покраски сайдинга – сначала с передней части дома, потом переходим на боковые и заднюю. Пойдём, я приготовил в гараже шкурку для очистки панелей, там же – грунтовка, краска, валик. Лестница переносная будет нужна с какого-то момента – там тоже есть.

Так, понемногу, в рамках честно заявленных часа-двух в день, я приступил к работе по привнесению нового look & feel в облетевшую свежесть винсентовского хозяйства.

Начал я с ошкуривания фронтальной стены и за первый день обработал примерно четверть поверхности. Работа спорилась, деревянный сайдинг хорошо поддавался очистке, погода была прекрасная, солнце красиво садилось позади меня за домики, в фиолетовое небо. Я завершал рабочий день с остатками красных пятен на лице, зато в отличном настроении.

Принимая душ после второй смены, домашней, я с удовольствием размышлял: «Работа простая как три рубля, но платят мне за неё гораздо дороже – не только крышей над головой, но и возможностью посмотреть на Америку глазами обычной американской семьи… Попробую ощутить местную рутину, радости и проблемы, примерить эту жизнь на себя. Не уверен, что такое вообще за деньги продаётся!»

Глава 35

До сих пор в католическом храме я не был, даже не заглядывал. Видел, как говорится, только на картинках. Наступило воскресенье, встаём в восемь утра – позже, чем в будни, но заметно раньше, чем дозволяет мой свободный режим.

По этому случаю ещё на неделе я заехал в супермаркет, купил чёрные брюки, такую же рубашку и даже нашёл недорогие туфли в тёмно-коричневом лаке. Подумал – надёжный скромный вариант для посещения незнакомой церкви.

Выхожу в своём чёрном одеянии на улицу, к машине, жду Винсента и Дари с детьми.

– Алекс, ты что, сегодня службу ведёшь? – озвучил Винсент, как только вышел из дома. – Я чего-то про тебя не знаю? Оделся как католический пресвитер!

Так, кажется, я немного перестарался! Ну ладно, не попробуешь – не поймёшь.

– Ортодоксу не просто собраться к католикам, приходится в священника наряжаться – чтобы не заподозрили! – отбился я.

Семья Винсента шла к машине при полном параде: Брайан и Майк в серых костюмчиках и белых рубашках, Эльза в ажурном розовом платье. И родители красивые, нарядные – не в джинсах да рубашках, как я привык их видеть! В это утро Винсент надел брюки и жилетку, пригладил волосы гелем. Дари вышла в длинном тёмно-синем платье и туфлях. Вспомнишь тут поневоле, что церковь в западном мире – это не только религия, но и средство социализации. На службу люди едут как на праздник!

Семья Винсента, все пятеро, уселись в длинный Town & Country Дари и выдвинулись.

Я, православный, пару лет назад не допущенный к причастию в Оптиной пустыни из-за несоответствия правилам жизни мирянина, ехал за ними в своей «Мицубиси» – весь в строгом, чёрном… Хорошо хоть в отдельной машине – иначе и дети удивлялись бы всю дорогу. «Показательный контраст…» – задумался я.

Высокая церковь с крестом на шпиле стояла на широкой площадке с подъездом для машин и просторной парковкой. В отличие от сербского варианта в Герни, вдохновлённого средневековым храмом, это место выглядело не более чем качественным американским новоделом – стилизация под старину, главная башня, часы на ней, витражи в круглых окнах, но фокус, как всегда здесь, – на функционале. Оштукатуренные стены, вход со стеклянными дверями, кондиционеры и гардеробная, по сезону закрытая.

Просторный холл вёл в длинный, уходящий вдаль затемнённый зал, освещаемый солнцем из оконных витражей и дополнительными люстрами на боковых стенах. Широкий проход между двумя рядами прямых деревянных скамеек тянулся до самого алтаря, обрамлённого сверху большой декоративной аркой.

На скамейках сидели люди, зал был заполнен примерно на треть. Мы сели в четвёртом ряду. Дети устроились между Винсентом, севшим ближе ко мне и Дари, которая устроилась чуть подальше.

Что это? В углу справа от нас – чёрное фортепиано! Я посмотрел на Винсента, показав рукой на инструмент.

– Это рояль, – решил подсказать он мне шёпотом. (Спасибо, конечно, но рояль я узнал.) – Здесь концерт классической музыки будет сегодня вечером – при входе афиша