Авторская энциклопедия фильмов. Том I - Жак Лурселль

Романистка найдена убитой в ванной. Мила-Малу бьет Венса по голове, приняв его за бандита; Венс вынужден раскрыть инкогнито и арестовывает Колена. Однако преступления не прекращаются. Следующим арестован Линц. После этого новый труп появляется в сундуке факира прямо посреди его представления в «Ампир-Клиши». Новая жертва — журналист, якобы знавший все о мсье Дюране. Венс арестовывает факира. Но список жертв продолжает расти. Неведомый убийца гуляет на свободе, и все 3 пансионера «Мимозы» отпущены. Директриса пансиона устраивает вечеринку в их честь. По этому поводу происходит всеобщее примирение: ведь подозреваемые беспрестанно винили во всем друг друга. Венс говорит, что ему известна личность мсье Дюрана. Угрожая пистолетом, факир отводит Венса на заброшенную стройку; туда же приходят и двое его сообщников — Линц и Колен, поскольку Дюранов было трое…

Такова разгадка тайны. Преступная троица готовится убить Венса и растворить его тело в негашеной извести. Чтобы выиграть время, Венс льстит всем троим, называя их «эстетами преступления» — этот комплимент особенно их трогает. Затем Венс спрашивает, кому пришла в голову гениальная идея спрятаться за общим псевдонимом. Троица начинает спорить об авторстве идеи, и в этот момент прибывает полиция, которую привела Мила-Малу: она поняла, как все обстоит на самом деле и, словно Мальчик-с-Пальчик, шла по следу визитных карточек с именем мсье Дюрана, разбросанных по дороге Венсом.

♦ Режиссерский дебют Клузо, за плечами которого уже были 10 лет работы в кино сценаристом и постановщиком франкоязычных версий заграничных фильмов. Успех Последнего из шестерки, Le dernier des six, Жорж Лакомб, 1941 по книге Стемана принес ему заказ на эту картину, над которой он наконец смог работать самостоятельно. Материалом снова послужил роман Стемана, только на сей раз Клузо работает в условиях полной свободы. Как и Беккер в Последнем козыре, Dernier atout*, вышедшем несколькими неделями ранее, Клузо выбирает для дебюта очень распространенный в те годы жанр развлекательного детектива. Главной симпатичной чертой фильма стали красочные и разнообразные характеры действующих лиц. Чувствуется связь с довоенным кинематографом, где актеры второго плана часто затмевали звезд по таланту и выразительности. Но здесь эти превосходно прорисованные фигуры собираются вместе и проносятся мимо в крайне нервном и современном ритме, «по-американски», не давая зрителю ни малейшей передышки: признак высокого мастерства дебютанта. Контуры будущего мира Клузо проявляются уже довольно отчетливо. Хотя мизантропия и женоненавистничество режиссера (обратите внимание на Милу-Малу, феноменально приставучую зануду, роль которой мгновенно прославила Сюзи Делэр, бывшую в то время подругой режиссера) проявляются осторожно и с большим юмором, это не отменяет того, что именно эти качества движут почти все события в сюжете. Жестокость, корысть, свирепый эгоцентризм, пособничество в извращенных преступлениях — вот что отличает беспокойных и порочных персонажей этой картины, которая, при всей своей развлекательности, больше напоминает кислоту, а не розовую воду.

Пьер Френэ и Сюзи Делэр уже играли роли Венса и Милы-Малу в Последнем из шестерки. Существует довольно блеклый аргентинский ремейк фильма Убийца живет в 21-м под названием Смерть идет под дождем, La muerte camina en la lluvia, 1948, снятый Карлосом Хьюго Кристенсеном (которому мы обязаны хорошей экранизацией знаменитого произведения Уильяма Айриша «И если я умру во сне» [If I Should Die Before I Wake] под названием Si muero antes de despertar, 1952). Отметим множественные совпадения между сценарием Убийца живет в 21-м и английской картиной Странные жильцы (Strange Boarders, Герберт Мейсон, 1938), поставленной по роману Эдгара Филлипса Оипенгейма «Странные жильцы Райского переулка» (Strange Boarders of Paradise Crescent). В Странных жильцах сотрудник британской разведки (его играет Том Уоллз) поселяется в семейном пансионе, где живет неопознанный шпион, а следом идет чудаковатая и ревнивая супруга (Рене Сен-Сир); в финале герой обнаруживает, что большинство жильцов пансиона входили в одну шпионскую сеть. Жиллиа, соавтор сценария к английскому фильму, ни единым словом не упоминает ни роман Стемана, ни фильм Клузо, зато уточняет, что Хичкок позаимствовал из Странных жильцов многие идеи для своего Диверсанта, Saboteur, 1942 (см. Geoff Brown, Launder et Gilliat, BFI, London, 1977).

L'assassinat du Père Noël

Убийство Деда Мороза

1941 — Франция (105 мин)

· Произв. Continental Films

· Реж. КРИСТИАН-ЖАК

· Сцен. Пьер Бери, Шарль Спак

· Опер. Арман Тирар

· Муз. Анри Верден

· В ролях Арри Бор (Корнюсс), Реймон Руло (барон), Рене Фор (Катрин), Мари-Элен Дасте (мамаша Мишель), Робер Ле Виган (Виллар), Фернан Леду (мэр), Бернар Блие (бригадир), Элена Мансон (Мари Кокийо), Жан Брошар (Рикоме), Жан Паредес (Капель), Жорж Шамара (Валькур).

→ В савойской деревне, суровой зимой отрезанной от мира, папаша Корнюсс, рисующий глобусы и чарующий детей рассказами о своих (воображаемых) путешествиях, каждый год обходит местных жителей в костюме Деда Мороза. У него есть дочь Катрин, которая мечтает выйти замуж за учителя-вольнодумца. В этот год, после 10 лет отсутствия, в свой замок возвращается барон Ролан. По-своему мизантроп, он выучил 14 языков, но теперь предпочитает молчать. Объездив весь мир, он так и не нашел женщину, с которой хотел бы прожить всю жизнь. Он приглашает к себе в замок Катрин, чье романтичное воображение распалил еще в детстве, — выбрать к рождественскому празднику платье по вкусу.

Папаша Корнюсс начинает обход. В каждом доме его угощают стаканчиком, и вскоре он уже не стоит на ногах. В разгар полночной мессы прихожане вдруг замечают, что Дед Мороз исчез, а вместе с ним — и кольцо Святого Николая, реликвия церквушки. Чтобы порадовать младшего брата, инвалида, прикованного к постели и огорченного пропажей Деда Мороза, двое сыновей привратницы замка отправляются на его поиски. Они находят труп Деда Мороза в снегу. Его относят в дом Корнюсса, но, ко всеобщему изумлению, обнаруживают хозяина живым и невредимым. Люди внимательнее осматривают тело, обернутое в широкий плащ: это человек, которого не знают в деревне. Барона находят связанным: он утверждает, что его избили, ограбили и отняли этот плащ, в который он завернулся, чтобы продолжить обход Корнюсса.

Мэр и члены муниципального совета начинают расследование, проклиная жандармов, не способных отыскать дорогу в деревню. Те не могут пробиться к ней через снега. Деревенская дурочка мамаша Мишель, вечно ищущая своего кота, обвиняет во всем аптекаря. Но разве кто-то воспримет ее всерьез? И все-таки она оказывается права: жандарм узнает, что кольцо украл аптекарь и у него был сообщник, которого аптекарь позднее убил. Корнюссу, протрезвевшему от переживаний, остается лишь завершить обход. Он направляется прямиком к больному малышу и дарит ему глобус, о котором тот мечтал. Но перед тем как вручить подарок, Корнюссу удается поставить мальчика на ноги. Возможно, это чудо. Не менее чудесно и то, что барон находит в Катрин, живущей в его владениях, идеальную женщину, которую он тщетно искал в дальних странствиях.

♦ В этом безусловно амбициозном фильме Кристиан-Жак, вторично экранизировав Пьера Вери, пытается вновь нащупать поэтичное, фантастическое и детективное направление Беглецов из Сент-Ажиля, Les disparus de Saint-Agil*. Это ему удается лишь наполовину, и чудо Беглецов не повторяется. Причиной тому, несомненно, является слабость сценария. Излишнее обилие персонажей, необычные образы, то и дело всплывающие в сюжете, и сама детективная интрига на всем протяжении фильма остаются плохо связаны между собой и совершенно не складываются в гармоничное целое. Большинству ролей не хватает жизненности: Арри Бор и Ле Виган изо всех сил стараются вдохнуть в своих персонажей силу, которой те лишены. Среди самых запоминающихся образов — несомненно, дети, зовущие в ночи Деда Мороза и находящие его труп. Но детективная интрига разочаровывает и остается немного в стороне от основного действия; ее разрешение банально и слишком приземленно. Также остается лишь горько сожалеть, что Кристиан-Жак и Спак так и не договорились между собой о том, как нужно рассказывать эту историю: на детском уровне или на взрослом.

Тем не менее, рассеянная и немного искусственная поэзия, окутывающая эту картину, неоспорима и незабываема. Будучи весьма характерной для французского кино времен оккупации, она обладает довольно широким диапазоном — от причудливого до трогательного, от тревожного до комичного.

Аt Sword's Point

Силой шпаги