Рассадник добра - Светлана Дмитриева

— Ее зовут Роесна, — оборвала Айшма Машкины размышления.

— Кого? — Машка вздрогнула и заозиралась.

Сад был прекрасен, пуст и тих, только водяные капли с еле уловимым мелодичным звоном падали на траву с мокрых веток. Правда, ни одной поливалки Машка за оградой не заметила, а дождь был вчера. Не иначе — магия!

— Родину мессира. — Экономка удивленно подняла брови. — Разве ты видишь здесь кого-то еще?

— Вообще-то я здесь никого, кроме нас, не вижу, — призналась Машка, в который раз за те несколько дней, что она провела в этом странном мире, испытывая чудовищную неловкость.

— Ты слепая? — холодно осведомилась Айшма, которая вообще, похоже, легко раздражалась. — Я говорю о родовом поместье мессира, его родине, месте, где он имел честь родиться. Запомни, ее зовут Роесна. Она очень обидчива. Пока ты работаешь здесь, ты обязана проявлять к ней почтительность и всячески демонстрировать преданность хозяину. Имей в виду, ты работаешь здесь, пока ее это устраивает.

И она торжественно простерла руку по направлению к огромному нелепому замку господина работодателя. Машка сделала умное лицо и торопливо покивала в знак того, что поняла и оценила важность последних слов экономки. Мало ли какие верования могут быть у местных жителей! Пускай себе поклоняются родовому замку, если их это развлекает. Машке не сложно, она даже здороваться с этой Роесной по утрам может, если так надо. Главное — обратить на себя внимание некроманта, чтобы он начал учить ее.

— Здравствуй, Роесна, — сказала Машка, стараясь не засмеяться, и незаметно поглядела на Айшму. Та казалась довольной сообразительностью новой помощницы. — Я очень рада с тобой познакомиться. Надеюсь, мы подружимся.

— Хорошо, — вполголоса одобрила Айшма. — Теперь посмотрим, что она ответит.

— А она что, и отвечать должна? — не поверила Машка.

— Конечно, — с невозмутимым видом подтвердила экономка. — Она прекрасно тебя слышала. Вдобавок она слышала все твои мысли и чувства. Роесна гораздо старше и мудрее всех нас. Она знает, что скрывается за словами. Но это хорошо, что ты догадалась сразу ее поприветствовать. Для провинциалки весьма умный ход.

— Я из Москвы, российской столицы! — возмутилась Машка таким несправедливым отношением.

Честное слово, она никогда не была снобкой, кичащейся своей пропиской и городскими корнями, но в этот момент ей просто стало обидно.

— Никогда не слышала, — равнодушно обронила экономка, не спуская глаз с флагов и башенок замка. — Это какой-то центр? Вероятно, ты даже умеешь читать и писать. Все деревни, называющие себя столицами какой-нибудь области, обязательно строят школу и храм. Ты посещала школу?

— Конечно! — с обидой отозвалась Машка. — Я умею читать, писать, считать, сочинять стихи и препарировать лягушек!

— Что делать с лягушками? — переспросила, вздрогнув, Айшма и на мгновение отвлеклась от своего созерцания.

— Резать, — буркнула Машка в ответ, испугавшись, что и это слово здесь имеет какое-нибудь неподобающее значение.

— Это любая домработница умеет, — успокоилась Айшма. — Тем не менее это хорошо. Будешь помогать еще и по кухне. В праздники и жертвенные дни там иногда не хватает рук.

— Норма-ально... — прогудело в воздухе. Звук был низкий и будто бы неживой, очень объемный и мощный.

Машка вскинула голову, пытаясь определить, откуда взялся звук. По спине ее пробежало несколько организованных полчиш мурашек, а волоски на руках встали дыбом. Этот странный голос не понравился Машке. В нем было что-то чудовищное, что-то чуждое людям настолько, что сложно было смириться сразу с присутствием в мире такого явления.

— Не бо-ойся, — раздалось вдогонку первому слову. — Не тро-ону!

— Поклонись и поблагодари, — прошипела ей на ухо Айшма. — Ты понравилась Роесне. Это хороший знак, что она сказала тебе больше одной фразы. Она редко удостаивает слуг таким вниманием.

Машка испуганно хрюкнула и, тут же сориентировавшись, адресовала замку самую очаровательную из своих улыбок. Начав делать реверанс, виденный ею в каком-то из исторических фильмов, она немедленно запуталась в ногах и чуть не упала. Айшма покосилась на нее с удивлением, и, чтобы не вызывать излишних подозрений, Машка просто вежливо кивнула замку. Этого оказалось вполне достаточно. Айшма энергично повела носом и сказала уже нормальным голосом:

— Идем. Я познакомлю тебя со всем поместьем.

Там, где песчаная дорожка сливалась с жесткой каменной дорогой, Машке неожиданно захотелось обернуться. Она бросила короткий взгляд назад, и на секунду ей показалось, что над башенками замка воздух чуть колеблется, словно теплое дыхание живого существа поднимается вверх, как и положено теплому воздуху. И еще ей показалось, будто замок смеется — беззвучно, чтобы не напугать своих обитателей. «Кажется, оно вовсе не злое, это некромантское поместье», — предположила Машка и прибавила шагу, стараясь не отставать от экономки. От замка веяло необычайным могуществом, а оттого опасения Машкины развеялись совершенно. От страха и неуверенности не осталось и следа, ведь замок отнесся к ней хорошо. Машка любила, когда к ней хорошо относились, — это случалось с ней не слишком часто, и она не успела привыкнуть. А то, что маги обитают в живых замках, это пустяк. В книжках еще и не такое случается. Честное слово, она не удивилась бы, узнав, что у некроманта есть свой сторожевой дракон или демон в должности дворецкого. В конце концов, магам положено быть несколько экстравагантными людьми, если не сказать резче. Машка улыбнулась своим мыслям. Камень дороги отзывался босоножкам энергичным «тук-тук», шаги же экономки звучали куда мягче и тише — «ш-шур», хотя шла она даже немного быстрее, чем Машка.

— Ты можешь шевелиться резвее? — недовольно бросила Айшма, не оборачиваясь.

Машка прибавила ходу. «Впрочем, наверное, все люди экстравагантны, — думала она. — Но только могущественные не боятся проявлять свою непохожесть. Или те, кому наплевать на чужое мнение. Или идиоты. За это их, как правило, не любят». Не успев решить, к какой из этих категорий отнести себя, она врезалась во внезапно остановившуюся Айшму и отвлеклась от размышлений.

— Будь внимательнее, — буркнула экономка. — Смотри, здесь находятся торжественные врата поместья.

Врата действительно выглядели весьма торжественно. Стены, высокие и массивные, ограничены были двумя столбами, к которым обычными дверными петлями, только очень большими, крепились ворота из толстого розового стекла, расписанного таинственными знаками. Знаки эффектно обрамляли непрозрачный круг в самом центре ворот. Айшма пробормотала что-то негромко, и врата раскрылись, пропустив их и сразу же сомкнувшись за их спинами, как будто были оборудованы системой сенсоров вроде той, что стояла в ближайшем к Машкиному дому супермаркете.