Проданная Луна - Абрам Кнопов

И тем не менее, несмотря на всю шумиху, никто не знал только одного, когда намечен вылет. Неудивительно поэтому, что миллионы альберийцев, с нетерпением ожидавших необычайного зрелища и больше всего на свете опасавшихся упустить его, были совершенно обескуражены, застигнуты врасплох и озадачены, узнав о старте космической ракеты лишь накануне вечером.

И тогда и началось то великое столпотворение, о котором рассказывали еще много лет спустя. Желающие увидеть редкое зрелище ринулись в ночь под 23-е по всем дорогам Альберии к космодрому. Сплошной поток автомобилей, мотоциклов, автобусов, грузовиков, велосипедов запрудил многочисленные дороги, шоссе, автострады, создав плотную массу, передвигающуюся в одном направлении. В течение нескольких часов были распроданы все билеты на железнодорожные поезда, пароходы, самолеты, вертолеты и автобусы.

Миллионы людей сидели у телевизоров.

Гонсало каким-то чудом удалось втиснуться в автобус. Он добрался до космодрома примерно за полчаса до вылета. Ехать дальше без специального пропуска не разрешалось, так как начиналась запретная зона. Повсюду были предупреждающие об опасности знаки, а для большей надежности вся территория опоясывалась плотным кольцом полиции. Атомная ракета, почти не снабженная защитными экранами, при запуске давала мощное радиоактивное излучение и представляла смертельную опасность для находившихся поблизости людей. Запретная зона проходила в двух километрах от космодрома. До отлета ракеты оставалось двадцать минут, и Гонсало решил попытаться прорваться сквозь цепь полиции. Но как только он отделился от толпы, громадный верзила в полицейской форме отбросил его назад. Он сделал еще попытку, но опять с тем же успехом.

От гигантской сигарообразной ракеты, стоявшей в начале эстакады, отъезжали машины с провожающими и представителями прессы. Кинооператоры и фоторепортеры лихорадочно торопились заснять последние минуты перед отлетом. Но вот на космодроме те осталось ни одного человека. Наступил торжественный момент отлета. Многотысячная толпа застыла, затаив дыхание.

Массивный блестящий корпус корабля вздрогнул. С мощным ревом извергнулся из сопла ракеты громадный веер газов. Корабль плавно сдвинулся и затем быстро заскользил по направляющим эстакады. Секунда - и он уже стремительно уносился ввысь. А спустя мгновенье ракета словно растворилась в синеве неба и только густая полоса газов напоминала о людях, умчавшихся в космос.

Глава 24

Как только астронавты оказались в кабине корабля, Касымов, влезший последним через люк, наглухо закрыл его крышку изнутри.

- Итак, друзья, начинается самый опасный участок нашего маршрута, - заявил Рощин.

- И на эти несколько минут, пока он продолжается, - добавил Касымов, - я требую, как врач, самого тщательного выполнения всех правил, предусмотренные для пассажиров межпланетных кораблей.

Он внимательно осмотрел своих товарищей, привязавших себя ремнями к специальным лежанкам. В течение нескольких минут, пока работает двигатель и ракета движется с ускорением, люди, находящиеся в ней, ощущают сильную перегрузку, которую легче перенести, находясь в горизонтальном положении. Если бы путешественники во время взлета находились на ногах, то перегрузка составляла бы для человека весом 75 килограммов - 225 килограммов. Такое напряжение разрушительно влияет на нервную и сердечно-сосудистую систему.

Касымов проверил еще раз работу многочисленных электроприборов, вшитых в стенки скафандров. Эти приборы записывали кровяное давление, пульс, биение сердца, содержание кислорода в крови, температуру тела, учитывали газообмен.

Когда Касымов, окончив проверку, привязал себя к креслу-лежанке, часы показывали без двух минут десять.

- Все готовы? - спросил Рощин.

- Готовы, - ответили астронавты.

Стрелка часов остановилась на десяти, когда раздался громкий голос Рощина:

- Внимание! Старт!

В тот же момент сработал автомат времени и включились четыре стартовых двигателя, установленные на платформе. В течение 25 секунд они мчали платформу с кораблем к вершине горы. Платформа остановилась на вершине, а ракета продолжала стремительно набирать высоту.

Путешественники внезапно почувствовали себя отяжелевшими, словно плотность их тела возросла в несколько раз.

Высотомер показал сто километров. Отсюда ракета, управляемая по радио с кавказской радарной станции, начала описывать сложную кривую и затем помчалась почти параллельно земной поверхности. На указателе скорости быстро мелькали показатели фантастической скорости 5-10-15-20-25 тысяч километров в час. Подобно метеору, пронесся корабль над Каспийским морем, Хорезмом, пустыней Кызыл-Кум, непрерывно увеличивая скорость и высоту. Теперь к перегрузке прибавилась новая опасность, подстерегающая космических пассажиров. При быстром движении сквозь земную атмосферу станки ракеты сильно накалились. Температура в кабине поднялась почти до 90 градусов. Если бы не скафандры из нового теплонепроницаемого материала с герметическими шлемами, самочувствие космонавтов было бы неважным.

Указатель скорости показывал скорость 10,7 километра в секунду. Как известно, скорость отрыва, необходимая для преодоления земного притяжения, составляет у поверхности Земли 11,2 километра в секунду. Однако для ракеты, удаленной от Земли на столь значительное расстояние, сила тяжести и, следовательно, скорость отрыва уменьшилась. Траектория полета была рассчитана так, что когда корабль достигал на определенной высоте скорости 10,7 километра в секунду, автоматы отключали двигатель. Для попадания ракеты на Луну отключение двигателя необходимо было произвести в точно заданный момент. Это могла сделать только наземная радиолокационная станция, ведущая корабль. И вот чудовищный гул, сопровождающий работу двигателя, прекратился. Активный участок полета закончился. И сейчас же чувство тяжести сменилось ощущением полной невесомости.

Самый опасный участок космической трассы был пройден.

- Ну, как самочувствие, товарищи? - спросил Рощин, подымая прозрачный щиток герметического шлема.

Остальные последовали его примеру. У всех были бледные лица, утомленные и взволнованные.

- Кажется, ничего, Андрей Егорович, . неуверенно ответил за всех Коваленко.

Пожалуй, лучше всех чувствовал себя штурман Лядов, принявшийся немедленно настраивать рацию.

- Итак, мы можем поздравить себя с благополучным стартом! Сколько же времени работал двигатель, Андрей Егорович? - спросил Лядов.

- Двигатель включился в 10 часов 7 минут. Следовательно, он работал около 7 минут или точнее 6 минут 35 секунд, так как 25 секунд ушло на разгон корабля на эстакаде, - ответил Рощин.