Дочь от другой. Развод в 50 - Виктория Борисовна Волкова

папе, – беззлобно ворчит Марта и вздыхает театрально. – Всю себя ему отдала. А как увидит Мурада, бежит к нему как щенок.

Мирон, как заяц несется к отцу. Размахивает рюкзаком и не добежав пол шага, замирает на месте. Даже отсюда видно, как пожирает влюбленными глазами отца. Но на шею не кидается. Ведет себя, как большой. На людях эмоции не демонстрирует.

– Кровь не водица, – замечает негромко Герцогиня. Степенно катит огромный розовый чемодан и подмигивает Ренате. – Хоть Москву посмотришь, девочка…

– Да, на Красную площадь съездим. Может, в цирк еще. Как ты, мам? – поворачивается ко мне Денис. Технично катит коляску, объезжая группу возбужденных туристов, и останавливается около нашего минивэна.

А около другого уже приплясывает Мирон.

– Я же тебе говорил, что раньше буду в Москве, – подначивает его Хафизов.

– А я думал… – ноет пацан и во все глаза восхищенно глядит на отца.

– Знакомься, Мурад, – не церемонясь, окликает зятя Марта. – Это Валентина Лактомская и…

– А мы знакомы, – улыбается тот. – Помните, на приеме у Градова встречались…

– Да, конечно, – киваю я. – Здравствуйте, Мурад Мусаевич…

– Вот и у них проблема с дочкой, – докладывает Марта. Взмахом руки указывает на Ренату в коляске. – Я обещала помочь…

– Конечно, обращайтесь, – тут же соглашается Хафизов и добавляет полушутя. – Вот, Мирон, и тебе невеста нашлась.

Ренка, маленькая семилетняя девчонка, краснеет. А Мирон заявляет совершенно спокойно.

– Да, хорошо. Мне понравилась Рената.

– Тогда засылаем сватов, – смеется Хафизов.

А я обалдело отмахиваюсь.

– Это к Рему Владимировичу.

– Само собой, – важно соглашается Мурад.

Рассаживаемся по машинам. Занимаю одинарное место у затененного окошка, рядом с другой стороны плюхается Герцогиня. А Ренату Денис устраивает на двойном сиденье.

– Тебе удобно? – спрашивает.

А меня снова накрывает.

Носится с ней как с писаной торбой. У меня даже не спросил, спала я или нет…

– Вот, Ренатка, – весело вещает баба Зина. – Стоило в Москву выехать, и жениха тебе нашли. Вот ты у нас деловая. Сына олигарха отхватила! И как умудрилась?

«В мамашу пошла, – ворчу про себя. – Та знала, как солидных мужиков из семей уводить».

«Прекрати. Гадко так думать», – обрываю саму себя на полуслове.

Ребенок не виноват. Втолковываю в который раз. Но все бесполезно. Я никогда не пересилю себя. Не смогу относиться к Ренате с любовью. Видимо, зря я согласилась ей помочь. Ничего у меня не получится. Надо было сразу разворачиваться и уезжать, а не отрабатывать старые долги.

Все бесполезно! И ребенок это чувствует. Страдает, и никогда не поправится.

Глава 37

– Тетя Валя, – поворачивается ко мне Рената. – Только не отдавайте меня замуж, пожалуйста! Я поправлюсь, все делать буду. Я все умею. Мама меня научила, – всхлипывает она.

– Это шутка, Реночка, – улыбаюсь ей. – Никто тебя без твоего желания никуда не отдаст. Запомни это, пожалуйста.

– А что, неплохой варик был бы! – хохочет Денис. – С Хафизовыми породнимся. Будешь у нас богатая и знаменитая…

– Ой, не надо нам никакого богатства, – фыркает Герцогиня. – Мы тоже не на помойке родились. Икорку с маслицем на хлебушек мажем. Но запомни, Ренка, надо выбирать из своего окружения или выше. Упаси тебя бог от голодранцев, – напутствует она.

А у меня в голове зреет нехорошее, но верное подозрение.

Наверняка на Надьку и Рену мой муж открыл трасты. А может, и недвижимость какую оформил на Свешникову.

«Как бы узнать?» – ломаю голову.

Пишу Вере Городницкой и получаю совершенно простой и точный ответ.

«Ты же входишь в состав учредителей, Валечка. Попроси полный доступ к системе банка».

Вхожу, естественно! Рем на меня и детей половину капитала раскидал. Но я никогда не присутствовала на собрании учредителей, никогда ничего не подписывала и не лезла в дела мужа. Он правил и правит сам. По доверенности.

Как быть теперь? Может, выведет меня из состава учредителей и впишет новую женщину. Или останусь я, как номинал.

В любом случае стоит попробовать.

«Рем, – пишу Лактомскому. – Дай мне, пожалуйста, полный доступ к системе банка. Хочу кое-что проверить».

– Это связано с разводом? – тут же перезванивает он. Голос резкий. Колючий. О такой и порезаться можно.

– Нет, – выдыхаю порывисто. Господи, да мне даже в голову не пришло. – Личный вопрос.

– А-а, – тянет он расслабленно. – Тогда Дениса попроси, он тебе настроит доступ. Но сама понимаешь, эта информация не для обсуждений с третьими лицами.

– Да, только для меня лично, – заверяю Рема.

– Вот тебе делать нечего, Валя, – усмехается он. – А меня спросить не хочешь?

– Потом спрошу, если потребуется, – отрезаю уверенно. Смотрю на дорогу и сама не представляю, что я хочу найти и откуда мне начинать.

Но и сложа руки сидеть не собираюсь. Мне надо самой докопаться, когда начались у Лактомского шуры-муры со Свешниковой. И где я сама накосячила?

Почему он меня на нее променял? Почему?!

– Вы как доехали? – мягко интересуется Рем.

– Все нормально. Встретили Мурада Хафизова. Тебе привет от него, – докладываю весело. – Предложил Ренку засватать за старшего сына…

– Не надо нам таких женихов, – смеется в трубку Рем и просит включить телефон на громкую связь. – Рената, мы тебе другого найдем. Нашего! Но лет так через десять-пятнадцать, – добавляет строго. – Рано тебе еще. Сейчас выздороветь надо…

– Да, папа, да! – восклицает девочка. Подрывается с места и тут же опускается обратно. Видимо, больная нога не дает. Хотя на обезболе. Я же утром колола.

– Все, Рем, пока, – заканчиваю разговор. – Заселимся, Денис тебе сообщит, – ворчу в трубку и решаю больше не общаться с Лактомским. Так точно никаких нервов не хватит.

Да еще «мама», «папа», «мы», обращенные к Ренате, режут душу на части. Слезы накатывают, не могу с ними справиться. Отворачиваюсь к окну и вздрагиваю, когда на предплечье ложится худая ладонь Герцогини.

– Все будет хорошо, Валюш, – сжимает по-дружески мою руку. – Выдыхай, девочка. Жизнь продолжается.

– Спасибо, теть Зин, – накрываю ее ладонь своей. Пальцы скользят по тонким пальцам, по массивным перстням.

– Да за что, милая? – улыбается она и шепчет тихо.