Дочь от другой. Развод в 50 - Виктория Борисовна Волкова

девочке, смотрю на худенькие поникшие плечики, и внутри все передергивает. И жалко ее. Она же все понимает. А себя еще жальче.

– Ну, все. Счастливого пути. Ангела-хранителя тебе, любимая, – целует меня в щеку Рем. Поцелуй братский. Но в этом весь Лактомский.

Взял дистанцию и держит. Видимо, еще на что-то надеется и не хочет спугнуть. Вот только пути назад у нас нет. Я не прощу. Просто не могу. Даже если был единичный случай восемь лет назад, даже если жизнь – полная чаша, все равно не могу. Это как нож в сердце постоянно проворачивать. Истекать кровью и улыбаться.

Не мой путь. Совершенно не мой. Так и заболеть недолго. А я у себя одна.

– На связи, – привстав на носочки, легко касаюсь губами выбритой щеки. А в ушах бьет набатом «Прощай! Прощай!».

Заскакиваю в вагон, высматриваю в мутное окошко Лактомского, оставшегося на перроне. Поднимаю руку, и Рем зеркалит мой жест. Так и глядим друг на друга, не в силах разорвать контакт.

Все кончено. Де-факто – прямо сейчас. Де-юре – через месяц.

– Мам, – окликает меня Денис, когда я теряю Рема из вида. – Ты в каком купе?

– С тетей Зиной в первом, – отвечаю на автомате. – Рената и Нина Викторовна во втором, – улыбаюсь вышедшей навстречу помощнице. – А ты с ребятами, да?

И сама удивляюсь, как Рем умудрился найти комбинированный вагон с СВ и обычными купе, на четыре человека.

– Рената, ты как? – заглядываю к девочке. Внутри все скручивается в тугой узел.

«Выдыхай!» – приказываю себе. Месяц жить рядом. Так никаких нервов не хватит.

– Все хорошо, тетя Валя, – улыбается мне дочка мужа. – Спасибо вам. В Москве меня обязательно вылечат.

– Я даже не сомневаюсь, – заявляю решительно.

Прохожу в свое купе, где тетя Зина уже выставляет на стол тормозки со снедью. Хватаюсь за телефон.

Надо же Машке отправить сообщение. Открываю экран и натыкаюсь взглядом на эсэмэску с незнакомого номера.

«Счастливого пути, звезда моя. Встретимся в Москве!»

Глава 33

– Денис, – спотыкаясь, вылетаю в коридор вагона.

Сильные руки сына ловят на лету, иначе бы точно вписалась лбом в стекло.

– Вот, смотри, – протягиваю сотовый. Задыхаюсь от страха и ярости.

«Выходит, Накосов в курсе всех моих передвижений?»

В ушах стучит барабанная дробь, сердце бьется как сумасшедшее.

– Когда-нибудь этот мрак закончится? – прислонившись спиной к перильцам, обнимаю себя обеими руками и даже скрыть не в силах собственную беспомощность.

– Мам, – берет меня за плечи Денис. – Ну, мам… – легонько касается губами моего виска. – Ищут его. Все наши ищут. Бательник своих и чужих на уши поставил. Дрюл по офицальным каналам пробивает, Свят – по криминалу… Найдем. Круг сужается.

– Его далеко искать не надо, – мотаю головой.

Поезд набирает ход, несется через переезд. Кошусь на машины, застывшие у шлагбаума, и поднимаю на сына печальный взгляд.

– Он где-то поблизости, Денис. Достаточно отследить…

– Да, этот гад трется рядом. Кто-то ему стучит… Но мы работаем, мам, – серьезно заверяет меня Денис. Трет переносицу. Хочет сказать еще что-то, но осекается, заслышав шум в начале вагона.

Кто-то окликает проводницу, что-то спрашивает и, топоча, направляется к нам.

Оглядываюсь по сторонам. Рем подсуетился. Выкупил почти весь вагон. Только первое купе СВ и последнее обычное оставил. То ли денег пожалел, то ли решил, что при таком раскладе никто не позарится.

Но, видимо, ошибся!

По вагону, задыхаясь, прет высокая толстая бабища в костюме от Гуччи. Останавливается около первого купе, дергает ручку и командует, обернувшись назад.

– Все! Пришли. Мирошка, ты со мной. Араслан, поговори с пассажирами, пусть освободят соседнее купе. Мы заплатим, – заявляет она, обводя нас строгим взглядом.

– Прикольно, – выдыхает Денис. Сжимает некрепко мою руку. – Не беспокойся. Сейчас все разрулим. Если хочешь, зайди в купе, – выпроваживает меня мягко.

– Нет, я останусь, – шепчу еле слышно и тут же оказываюсь за спиной моего взрослого ребенка.

– Какие-то проблемы, братан? – обращается сын к высокому парню явно кавказкой внешности.

– Нет, все ровно, – подходит тот поближе. – Давайте поменяемся. У нас забронировано седьмое купе, но хочется ехать вместе, – одаривает нас белозубой улыбкой. – Мы заплатим. Сколько скажете…

– Тогда бы весь вагон выкупил, – усмехается Денис. За моей спиной открываются двери. Выходят наши парни. Останавливаются рядом. Смотрят лениво.

– Вы чьих будете? Под кем ходите? – напрягается Араслан.

– Мы – Лактомские, – хищно скалится Денис.

– Привет Рему Владимировичу, – уважительно тянет парень и просит мягко. – Позвони ему. Мы – Хафизовы. Пусть объяснит, что ты должен подвинуться.

– Да ты не понял, чувак, – цедит холодно Дэн. – Я – Денис Лактомский. Сын Рема. Со мной мать и сестра. Неуважительно с вашей стороны предлагать нам подобное…

– Извините, – кивает Араслан, поднимает вверх ладони, давая понять, что претензии сняты.

– Все нормально, мам, – обнимает меня за плечи сын и легонько подталкивает в купе. – Это Хафизовские. Папа знаком с Мурадом. Проблем не будет.

«А есть ли кто-то, с кем не знаком наш папа!» – думаю с горечью. Вхожу в купе, гляжу на встревоженную Герцогиню, на автомате разворачиваюсь и иду к Ренате.

– Ты как? Все хорошо, – сажусь рядом с испуганной девочкой.

– Я думала, на нас напали, – шепчет она заговорщицки.

– Да кто? Не придумывай, – улыбаюсь натянуто.

Хитрю, конечно. Сама такая. У страха глаза велики.

– Пойдемте к нам. Зинаида Михайловна уже поесть накрыла…

– Спасибо. Я пока не хочу, – поджимает губки сиделка Ренаты.

– А я пойду. Я так сильно проголодалась! – подскакивает с места дочка Рема и со стоном припадает на больную ногу.

– Дома тебя не кормят, конечно, – улыбаюсь невесело.

Хорошая девочка. В Свешниковскую породу. И слава богу, нет ничего от Рема. Иначе бы я свихнулась.

– Денис, помоги, – выглядываю в коридор.

– Идем, Ренка, – войдя в купе, подхватывает сестру мой сын.

Больно. Невыразимо больно видеть их вместе. Слышать шутливые перепалки. И точно знать, что мой старший сын полностью в курсе папашиных дел. Знал, паразит мелкий. И не сказал ничего. Ну да ладно! Месяц я точно выдержу. А дальше мои Лактомские сами справятся.