Золото дракона - Пирс Энтони

— О, Боги, если вы есть, пусть он выживет, — пробормотал Мор, отбивая атаки сразу с обеих сторон.

Но ни Лес, ни Боги не отвечали. Мор прикончил нападавшего слева метким ударом. Но противник справа пробил край щита и ударил его в правое плечо. Мор почувствовал резкий укол, увидел хлынувшую по руке кровь, понял, что ранен, но кираса все еще была цела, а щит по-прежнему оставался притороченным к окровавленной руке:

— Ах, вот ты как?! Ну что ж…

Он взмахнул мечом как раз вовремя, чтобы увернуться от удара в голову. Меч противника свистнул в воздухе; Мор ощутил укол в ухо. Еще одна рана! Хорошо, хоть не очень тяжелая. Непонятно как, но Мору удалось отбить нападение — стальное острие, проникнув под шлем солдата, раскололо череп.

— А-а-а-а!

Всадник упал. Лезвие проникло в мозг, отсекло часть лица. Теперь поскорее к сыну.

Лестер все еще лежал на том же месте лицом вверх.

— Проклятье! Ты должен, должен встать! — закричал Мор.

Конечно, глупо так кричать, и он понимал это. Где же помощь? Должна же быть помощь для них. Для него. Для Лестера. Для его единственного сына. Если Лес не выживет, значит все было впустую — ведь война велась для него и для его будущих детей.

Слева заржала лошадь. Мор дернул за поводья.

Коричневые рубашки и зеленые панталоны, все в пыли, немного запачканы кровью. Веснушчатый мальчик, который должен бы пахать отцовское поле, и которого, как помнил Мор, оставили с основными силами на окраине города.

— Пришлось отступить, — сказал он. — Их слишком много.

— Гринлиф, это ты?

— Да, сэр.

— Да, Мор! Относись к старшим с уважением.

Парнишка выдавил слабую улыбку. Хороший мальчик! Насколько он помнил, на учениях Гринлиф был почти таким же неуклюжим, как Келвин Хэклберри, но потом научился! Как и все остальные.

— Лес, — прошептал Морвин, показывая на лежавшего сына. — Я бы хотел вытащить его отсюда. Он получил скользящий удар мечом, но конечно выживет, если доставить его в безопасное место.

— Я… посмотрю, что можно сделать с… э… Мор.

И слегка повернув голову, Гринлиф позвал:

— Браутнер! Сюда!

Откуда-то немедленно появился серый боевой конь.

Всадник оказался краснолицым морщинистым человеком, который еще всего несколько недель назад славился, как первый бездельник Фрэнклина.

— Ты звал, Гринлиф?

— Это Лес, он ранен.

— М-да, вижу.

— Мы можем его вытащить.

— Попытаемся.

— Нужно не пытаться, а делать! — заявил Мор и словно поняв собственное бессилие, разразился ругательством.

— Берегись! — закричал Браутнер, и в ту же секунду лошадь Мора с ужасным криком рухнула. Мор успел повернуть голову и увидел летевшего на них великана в мундире королевских солдат с пикой наперевес, которую он едва успел отвести своим мечом. Но удар пришелся в бок лошади.

Как он мог забыть, что вокруг кипит битва!

Мор шлепнулся на землю и перекатился, увертываясь от копыт, пытавшихся растоптать его. Здоровяк-солдат приземлился рядом с ним и Лесом. Из распоротого живота вывалились внутренности.

— Хорошая работа, Гринлиф, — воскликнул Браутнер.

— Бр-р-р, — пробормотал Гринлиф, потрясенный делом рук своих.

Подумать только, спасен мальчишкой и городским пьяницей! Кошмар! Но лучше быть живым, чем мертвым, и неважно, кто тебя спас!

— Смотрю, ты не очень хорошо выглядишь, Мор, — сказал Браутнер.

Мор встал, тряся головой. В ней что-то жужжало, гудело и позванивало.

— Возьми коня Леса, — посоветовал Браутнер. — Этому лучше перерезать горло.

Мор с неохотой должен был признать, что неожиданный спаситель прав. Не стоит причинять лишних страданий животному.

— Прости, старый дружище, — прошептал он, приставив меч к горлу коня.

Послышался громкий тяжелый вздох, кровь брызнула фонтаном, заливая лицо и руки Мора. Тот отпрянул, едва удержавшись от проклятий — нехорошо ругать умирающего товарища.

— Уверен, что он жив? — спросил Браутнер.

Мор резанул Рыцаря жестким взглядом.

— Неужели, не видишь, я только что убил его!

— Твой сын. Не конь.

Боги! На какой-то момент от совсем забыл!

Двигаясь так быстро, как позволяли раны и сталось, он встал на колени около Леса, пока Браутнер ловил коня. Животное было заржало, но тут же успокоилось.

— Лестер, Лес, скажи хоть слово!

Но ответа не было. Он приподнял голову сына. Кровь. Не так много, но есть. Внутреннее кровотечение. Насколько это серьезно?

Мор стянул латную перчатку, в который раз желая, чтобы именно ему досталась перчатка Круглоухого. Вот это настоящее оружие!

Круглоухий! Где он? Мор вскочил, оглядывая поле битвы. Келвина нигде не видно!

— Найдите Круглоухого! — пропыхтел он. — Мы не можем его потерять.

— Сейчас, Мор!

Гринлиф метнулся в гущу битвы. Мор вновь вернулся к сыну, просунул руку под рубашку, пытаясь услышать стук сердца.

— Если он умер, придется оставить тело здесь! — предупредил Браутнер.

Будь проклят этот глупец!

— Лес жив! — рявкнул Морвин.

— Тогда взвали его на лошадь. Вот эту. Ты сядешь на его коня.

Последние силы Мора ушли на то, чтобы поднять Леса и передать его Браутнеру. Никогда еще он не чувствовал себя таким слабым. Это, должно быть, от раны, и от того, что слишком много выпил вчера и почти не спал.

«Старею, — печально подумал он. — Старею».

Браутнер перехватил Леса и вскочил в седло, придерживая раненого перед собой. Вернулся Гринлиф, разводя руками — он не мог найти Келвина.

— Я не могу так сражаться, — пожаловался Мор. — Вам придется поискать его.

— Обязательно! — заверил Гринлиф.

Мор подумал, что хотел бы чувствовать себя таким же уверенным.

— Круглоухий! — воскликнул Браутнер. Вон он! Там!

Он круто повернул коня, едва не сбив Мора.

Мор, напрягая глаза, вглядывался, насчитал шестерых всадников, мчавшихся куда-то. Через шею переднего коня, была перекинута худенькая коричнево-зеленая фигурка. Неудивительно, что Гринлиф не нашел Келвина. Его захватили в плен.

— За ним! — в ужасе закричал Гринлиф.

— Нет. Он уже у врага. Мы не можем догонять их, тем более одолеть, — запротестовал Браутнер. — Лучше известить остальных. Тогда может, сумеем вернуться живыми.

Мор схватился за гриву коня и с трудом выпрямился в седле. Голова шла кругом. Он едва не упал. Всякая мысль о преследовании была безумием.

— Да, — нерешительно согласился он. — Их слишком много. Мы ничего не сможем сделать.

— Придется отступать и перестроиться, — сказал Браутнер.

— Ты прав, — охнул Мор.

Но думал он сейчас только о Лесе.

20. Сиделка