Лорд Очарование - Сьюзен Робинсон

— Иисус, Мария! — Тристан ударил в дверь кулаком. — Ты не можешь выслушать меня незамутненным разумом? У нас с ним почти одинаковый цвет волос и глаз и мы почти одного роста. Он мог добавить упоминание о шраме в законный уполномоченный документ, который он украл.

Пэн покачала головой.

— Меня не одурачить снова.

— Будь ты проклята!

— И я больше не буду слушать твои злые проклятия, священник. Хочешь, чтобы я поверила, что этот человек знает твое тело крайне близко? Если он — твой враг, как же так получилось, что он знает про шрам, который находится так близко к одной весьма интимной части твоего тела?

Она услышала в ответ поток цветистых ругательств и несколько ударов в дверь.

— Дьявол забери тебя, Пэнелопа Грейс Фэйрфакс, я не педераст. Божье дыхание, я бы так хотел добраться до тебя. Ты нуждаешься в порке.

Расправив плечи, Пэн подняла голову. Ради всего святого, как он придирается к правде, когда она находится у него под носом. — Вероятно, в следующий раз, когда я принесу тебе поесть, ты воздержишься от злобных соблазнений и поймешь, что меня уже не одурачить.

Она развернулась на каблуках и прошла к лестнице.

— Вернись сюда, ты бессердечная, маленькая негодница.

— Прекрати разглагольствовать и будь благодарен, что я не позволила Твисл покормить тебя тушеным крысиным мясом, которое она приготовила. Оно слишком хорошо для тебя, monsieur[46] священник.

Глава 12

Они забыли закрыть заслонку решетки в двери его камеры. Тристан прислушался к серенаде храпа, исполняемой Сниггсом, и попытался определить, сколько часов прошло с тех пор, как ушла Пэн. Все это время он заставлял себя обдумывать свое затруднительное положение со спокойствием и логикой.

Преследовавший его незнакомец, Сент-Джон, угрожал ему и намекнул, что ему известно, кто такой Тристан, но пока отказывался говорить. Затем Сент-Джон под давлением Пэн рассказал, что является королевским эмиссаром, посланным задержать Тристана, который на самом деле был шпионом-священником по имени Жан-Поль.

В этом месте своих раздумий Тристан почувствовал, что что-то не так. Такая версия никуда не годилась. Все прошедшие часы он терзался сомнениями, почти съеживался от страха, что он был именно тем, кем Сент-Джон называл его — убийцей-священником. Он чуть не на стену лез в попытке избавиться от мук сомнений — действительно ли он был жестоким мерзавцем, как говорилось в приказе о его аресте.

Характер Сент-Джона и его действия — вот что спасло его от безнадежности. Если Сент-Джон и впрямь был королевским агентом, то зачем ему играть в подобные игры с человеком, которого ему приказано задержать? Зачем Сент-Джону надо было знать, сказал ли Тристан кому-либо о нем или об Острове Покаяния? Человек королевы боялся, что Тристан обнаружил свое присутствие на острове, это казалось удивительно странным поведением для королевского слуги.

Затем он вспомнил кое-что еще более необычное, кое-что, чего он не заметил во время их приватного разговора. Сент-Джон сказал, что Тристан следовал за ним от Шотландии до Англии и дальше по морю. И все же, предполагалось, что именно Сент-Джон устроил эту охоту. Если он — Жан-Поль, то зачем ему разыскивать Сент-Джона?

Тристан проклинал себя за то, что так нескоро обнаружил все эти несоответствия. Но тогда, он был так поражен сказанным Сент-Джоном, до такой степени доведен до отчаяния, узнав свое имя и свое прошлое.

Была и другая причина, намного более серьезная, чем эти подозрения. Этот человек, который, в конце концов, должен был быть беспристрастным чиновником правительства королевы, ненавидел его. Находясь с Сент-Джоном в той комнате, он видел раскаленные добела тлеющие угольки жестокости в тех черных глазах.

Тристан во многом не был уверен, но он поставил бы последнее су[47] на то, что этот человек сжигал бы заживо котят, если бы у человеческие жертвы не удовлетворяли его аппетит гораздо больше. И значит, какой бы ни была правда о его прошлом, он должен был узнать, каковы подлинные цели Сент-Джона. Какое дьявольское везение, что человек, у которого он должен был искать правду, был для него опаснее бешеного волка.

Да, Сент-Джон был опасен. Нутром Тристан понимал, что мужчина лгал о своей личности, что документы, которыми он обладал, были поддельными. Характер Сент-Джона гораздо больше подходил священнику — священнику, который был шпионом.

Кровь Господня, он должен узнать правду, и никто не поможет ему в этом. В темноте Тристан пытался справиться с яростью, завладевшей им при мысли, что Пэн предпочла поверить Сент-Джону, а не ему. Она потеряла веру в него, предала его.

Он должен бежать. Пэн не поверит ему, а значит, ему придется рискнуть причинить кому-нибудь вред. Но он не мог больше ждать. Пэн попытается отправить его в Англию, оставив за спиной единственного человека, который как было известно Тристану, знал о его прошлом.

Чего он не мог допустить. Не только ради самого себя, но и потому что, если Сент-Джон — самозванец, значит, затевается какой-то предательский заговор, представляющий угрозу для трех королевств — Англии, Шотландии и Франции. Тристан собирался раскрыть этот заговор, и если для этого ему придется разделать Сент-Джона под орех, то он сделает это.

Но он не мог добиваться правды, когда так тревожился из-за Пэн. Ему нужна свобода. После того, как он задаст свои вопросы Сент-Джону, он оставит Покаяние. Куда он направится, будет зависеть от того, что он узнает. Поскольку он слышал, как Эрбут сказал Сниггсу, что судно с припасами прибыло на закате, он должен действовать немедленно. Судно стояло на якоре в бухте возле замка. Он надеялся позаимствовать немного из казны Пэн и подкупить владельца судна, чтобы тот взял его на борт при отплытии.

Он почувствовал себя лучше теперь, когда выработал план действий. Тем не менее, его снова одолевала тревога, его не покидало чувство, что Сент-Джон хотел причинить ему боль, рассказывая о смерти человека по имени Дерри. После того как память возвратится к нему, его могло ожидать горе. Однако он не мог позволить подобным вопросам помешать его планам.

Тристан подкрался к окошку в двери камеры и выглянул наружу. Сниггс мешком лежал на полу рядом с камерой, спиной опираясь на стену. В руках он сжимал пику. Тристан рассмотрел вероятность того, что его уловка не обманет мужчину, но отбросил эту мысль. Сниггс верил в фей и чертей; он поверит представлению Тристана. Если проснется.

Тристан поднял пустой деревянный тренчер[48] с подноса, который принесла Пэн, повертел им, и просунул его сквозь отверстие в решетке. Он толкнул его, и тарелка обрушилась на непокрытую голову Сниггса. Тренчер с глухим стуком попал в цель, заставляя Сниггса вскочить на ноги и завизжать. Тристан быстро перевернул поднос, разбрасывая его содержимое по камере, громко застонал и опустился на пол. Прижав ноги к животу и обхватив себя руками, он застонал громче, как только запачканное лицо Сниггса появилось у двери.