Его маленькая заложница - Софи Росс

еще минут десять, прислушиваясь к дыханию, которое постепенно выравнивается.

Исчезают совсем уж надсадные хрипы и неприятный свист.

Следующие полчаса занимаю себя тем, что рублю дрова. Не курица, но тоже вполне помогает выпустить пар. Настолько забываюсь, что взгляд не сразу вылавливает появившегося на участке мужика. Того самого утреннего живодера с окровавленным топором.

— Слушай, я тут че подумал, — без приветствий начинает он. — Антоновна сказала, что у тебя в доме болеет кто. А бульон, знаешь, как на ноги ставит?

Желудок тут же дает о себе знать. Вспоминаю, что собирался сегодня сгонять в соседний поселок побольше за жратвой.

— Продать хочешь? — бросаю мужику, разрубая пополам очередное полено.

— У меня и соленья разные…

— Они тоже на ноги ставят?

— Ну…это…

— Ладно, пошли посмотрим на твои запасы. Картошка есть?

— Обижаешь.

Представляю, если бы я в городе завалился к незнакомому соседу с просьбой отсыпать мне корнеплодов за наличку. Мне бы в ответ только пальцем у виска покрутили и потом обходили бы десятой дорогой, чтобы не рисковать лишний раз.

Хорошо все-таки в деревне. Душевно.

Даже подумываю задержаться здесь вместе с Иной. Уж больно мне понравилось в баню ходить вместе с ней.

Глава 21

К вечеру ходячая катастрофа немного приходит в себя. Периодически отрывает голову от подушки, следит за мной, как минимум, одним глазом.

Мне удается беспрепятственно затолкать куриный бульон в девочку, когда она просыпается в очередной раз.

— От меня так ужасно воняет, — орудуя ложкой, заявляет Ина. — И еще я вспотела вся.

В состоянии простуды ее смущение рядом со мной куда-то испаряется. Она даже в туалет просится без лишнего жеманства каждый раз. Одну я ее пока туда не пускаю, довожу под руку и считаю ворон рядом, морально подготавливаясь к тому, что ее придется вылавливать, потому что слабая болезная девчонка запросто может провалиться в дырку.

Это не городские удобства — суровые спартанские условия с отверстием в полу.

— Скоро пойду баню топить. Просвещайся пока, — кидаю рядом с ней на диван потертую книжку в мягкой обложке, забираю пустую тарелку, отправляя ее в раковину.

— Что это за гадость?

— Настольное пособие для девственниц. Я не читал, но очень надеюсь на наличие в книге красочных описаний. Мотай на ус, котенок.

Возмущенно фыркнув какое-то очередное проклятие в мой адрес, Инь отворачивается зубами к стенке, но секунд через десять, умыкнув книжку с противоположного края, принимается читать бульварную историю о миллиардере с поехавшей кукухой.

В парилке через пару часов капаю на камни эфирные масла, пока малышка, укутавшись в простыню на манер тоги, элегантно восседает на том же самом месте, где я брал ее ночью.

— Дыши давай, чего ты морщишься? — усмехаюсь, когда девочка сдвигает брови к переносице из-за полотенца, которое я откидываю в сторону. — Ты там уже все видела, и что-то я не припомню претензий в адрес моего размера.

— Самодовольный…

— Если продолжишь, не посмотрю на твое больное горло.

Краем глаза замечаю, как мелкая зараза прикусывает нижнюю губу, в последний момент задавив порыв в очередной раз плюнуть в мою сторону что-то едкое.

Интересно все-таки с ней. И сопротивление это постоянное тоже заводит. Обычно женщины охотно раздвигают передо мной ноги, и я как-то привык к этому. Беру то, что мне дают, без всяких вопросов.

Но инстинкты все-таки никуда не денешь. Мне нравится охотиться на одного вредного языкастого зверька, хоть я и знаю, что в любом случае все завершится моей победой.

— Чем так пахнет?

— Не нравится? — спрашиваю, запрокинув голову.

— Да нет, наоборот. Приятный запах.

— Вроде что-то с эвкалиптом. Как раз для твоих несчастных легких, которые ты сегодня чуть на пол не выплюнула.

— Я обычно лечилась таблетками, — несмело признается. — Жаропонижающее там, противовирусное… Но они и в половину не помогают так, как народная медицина.

— Будем считать, что в этот раз просто повезло. С рукой твоей подорожником обойтись не удалось бы.

Когда Инь опять начинает клевать носом, сворачиваю банные процедуры и, позволив ей ополоснуться теплой водой, отношу в дом, сгружая свою ценную ношу на скрипучий диван.

— Но я хотела еще голову помыть…

— Обойдешься. Завтра, если на ноги встанешь, — беру уже знакомую бутылку со стола и нависаю над протестующе мычащей упрямицей. — Хотя бы сейчас засунь свою вредность подальше. Ты же сама устала, глаза еле открытыми держишь.

— Тиран, — фырчит слегка озлобленно и вытягивается на животе, прикрыв ягодицы маленьким полотенцем.

Его я конечно же сразу отбрасываю. Должна мне какая-то моральная компенсация полагаться, в конце-то концов? Хоть на задницу ее посмотрю, помечтаю. Остальное все равно сейчас под запретом.

Ина вырубается прямо под моими руками. В один момент что-то сонно бормочет, когда я посильнее надавливаю на ее спину, разминая затекшие после целого дня в горизонтальном положении мышцы, а в следующий уже мирно пускает слюни на подушку, окончательно расслабившись.

Я же выхожу на улицу и почти сразу, предварительно сделав первую затяжку, набираю номер Яра.

— Думал, вас там уже волки сожрали, — ржет он в трубку, пользуясь тем, что расстояние между нами сейчас приличное.

— Надеялся прибрать к рукам фирму? — отбиваю подачу порцией сарказма и сажусь на лавку, прихлопнув на плече надоедливого жужжащего кровососа.

— Сплю и вижу, как бы стать единственным владельцем.

— Исключительно через мой труп, Яр, — выдыхаю серый дым в чистое звездное небо и продолжаю. — Какие новости?

— Из положительных — девчонку Руса подготавливают к операции, прогнозы вполне себе. Ходить будет устойчиво, побежит или нет — зависит от ее стараний в период реабилитации. Я так понимаю, ее ты тоже на себя возьмешь?