Измена (Книга Слов - 2) - Джулия Джонс

Нож, который столько дней служил ей утешением, стал казаться бесполезной игрушкой. Он и теперь холодил ей бок. Одному Борку известно, как ей удалось сохранить его после того, как на ней разрезали платье. Но это уже не имеет значения. Эти двое, преспокойно обсуждающие, как с ней поступить - так, должно быть, делал и отец, готовя ее помолвку с Кайлоком, - эти двое властны над ее жизнью и смертью. Против этого с ножичком не пойдешь.

Но у нее, кажется, есть и другое оружие. Они ее побаиваются. Алиша, как видно, обнаружила что-то во время осмотра - и вряд ли это была дурная болезнь.

- Завтра мы приедем в Высокий Град. Ты многих там знаешь, - говорила Алиша.

- Ну уж нет. Слишком близко от нашего бравого капитана. Весть об этом мигом дойдет до него, и нам уже не удастся проехать через Халькус в целости и сохранности. - Послышался слабый шорох - как видно, Фискель пересел. Если тебе так уж загорелось избавиться от нее, то лучшее, что я могу предложить, - это Брен. Хорошо бы погода продержалась - тогда мы будем там меньше чем через неделю.

- Скупщик тот же?

- Да. Он даст хорошую цену, но наш приятель в Ганатте дал бы вдвое.

- До твоей Ганатты еще доехать надо, - отрезала Алиша. - В наших краях таких, как она, зовут хитниками. Их судьбы так сильны, что берут другие себе на службу, - а если не могут взять добром, то похищают.

Мелли оторопела. Что в ней такого страшного? Ее мысли непонятно почему обратились к Джеку. Вспомнился тот день в доме свинарки, когда ей, Мелли, удалось заглянуть в будущее. В будущее Джека. Быть может, Алише открылась судьба Джека, а не Мелли? Или Мелли обманывает себя? Она попыталась припомнить свое видение. Ведь и она была там, рядом с Джеком!

Мелли совсем растерялась. Судьба, видения, колдовство - экая чушь! Отец отродясь ни во что такое не верил, и Мелли любила его за это. До встречи с Джеком она во всем соглашалась с отцом - теперь об этом и помыслить странно.

Мелли снова стала прислушиваться к людям, решавшим ее участь.

- Стало быть, едем в Брен, - сказал Фискель. - А там я подыщу ей замену.

- Как скажешь.

Снова прошелестел шелк, и огонь свечи затмился, словно кто-то заслонил его. Потом послышался чмокающий звук и глубокий вздох. Мелли отважилась открыть глаза. Фискель целовал обнаженные груди Алиши. Женщина, равнодушная к его ласкам, стояла прямая как копье, глядя прямо перед собой. Мелли снова зажмурилась - с нее было довольно.

Она сама не знала, сколько пролежала так, прислушиваясь к возне Фискеля. И велика была ее благодарность небесам, когда все наконец кончилось и Лорра вернулась в повозку.

VIII

Мейбор в третий раз проклял свои ушибы и павшего коня - а подумав немного, проклял заодно и Баралиса.

Они приближались к Брену. Стены города сверкали, словно стальные. Этим объяснялась причина дурного настроения Мейбора: знатные горожане, высланные им навстречу. Их разделяет всего несколько минут - а там настанет решающий миг, в который выносятся первые суждения. И в такой-то миг он, Мейбор, сидит на чужой лошади с одеялом, подложенным под седалище вместо подушки, и в плаще, который носит уже неделю!

Баралис, да сгноит Борк его душу, загубил сундук Мейбора с великолепным горностаевым плащом, выкапывая своего Кропа из-под обвала. Ну стоит ли жизнь какого-то слуги роскошного плаща? К счастью, весь прочий гардероб Мейбора, хоть и наспех состряпанный, уцелел, а плащ нужен человеку только на холоде.

Мейбор поторопил коня: он никому не позволит усомниться в том, кто здесь главный. Затрубили рога, и бренцы выступили навстречу новоприбывшим.

- Мы рады приветствовать вас здесь в этот чудесный день, лорд Мейбор, - сказал герольд. - Ваш приезд - честь для нашего города.

- Напротив, это вы оказываете мне честь, - ответил Мейбор, довольный, что его узнали.

- Дозвольте сопроводить вас во дворец, где ожидает герцог.

- Буду счастлив последовать за вами. - Мейбор, величественно кивнув, занял место во главе процессии и въехал в Брен.

Увиденное превзошло все его ожидания. Размеры города ошеломили его Харвелл по сравнению с ним казался захолустьем. Улицы были вымощены камнем и булыжником, высокие дома теснились друг к другу, а вдоль улиц толпился народ. Солдаты виднелись повсюду - они сопровождали процессию, сдерживали толпу, и длинные мечи без ножен висели у них за поясами. Герцог, как видно, знал толк в невысказанных угрозах.

Приветственные крики горожан звучали музыкой в ушах Мейбора. Он не желал этого брака, но не мог отрицать, что это блистательный союз, и намеревался урвать свою долю почестей. Он махал бренцам рукой, а они в ответ еще усерднее вопили и размахивали флагами. На многих знаменах виднелось чье-то изображение, и Мейбор не сразу понял, что это красивое улыбающееся лицо принадлежит, по мнению бренцев, принцу Кайлоку. Новый король, возможно, красив, но Мейбор не мог припомнить, чтобы хоть раз видел его улыбающимся.

Не успел он оглянуться, как они достигли дворцовых ворот. Тускло-серые и коричневые одежды горожан уступили место синим мундирам церемониального караула. Ворота распахнулись, и Мейбор оказался перед гранитной твердыней, именуемой герцогским дворцом. Он затаил дыхание - и напрасно: его еще не окрепшие легкие в ответ на это судорожно жались.

Охваченный трепетом при виде дворца и одолеваемый непрошеным приступом кашля, Мейбор встретился лицом к лицу с герцогом. Гарон Бренский был одет в синее, как его солдаты, и тоже носил у пояса обнаженный меч. Он был строен, как уличный боец, и на его лице выделялся благородный орлиный нос. Герцог поставил своего коня бок о бок с конем Мейбора и протянул послу руку. Последовало стальное военное пожатие, в котором каждый постарался не выказывать слабости. Дворцовый двор был забит людьми, и все, от дворян до конюхов, молчали в ожидании слов, которые произнесут эти двое.

- Добро пожаловать, друг, - сказал герцог.

Мейбор сознавал, что все взгляды устремлены на него, и искал наиболее верные слова, которые произвели бы надлежащее впечатление на бренский двор.

- От имени его величества короля Кайлока, правителя Четырех Королевств, - сказал он, - благодарю вас за теплый прием.

Экий дурак, подумал Баралис, услышав взволнованный ропот толпы. Нашел время и место, чтобы сообщить герцогу о смерти старого короля.

Герцог заметно побледнел. Не было во дворе ни единого человека, которому не бросилось бы это в глаза. Баралис хорошо знал герцога: он был не из тех, кто показывает свои чувства на людях, и его бледность была красноречивее самой лютой ярости. Убить бы Мейбора за это!

Новость разойдется по городу, прежде чем двор сядет за пир в честь прибытия гостей. Кайлок теперь король, будут говорить люди, и герцог был потрясен, услышав это!