НИГ разгадывает тайны. Хроника ежедневного риска - Илья Симанчук

Мальчик, спокойно наблюдавший за поисками, вдруг подбежал к проводнику и, что-то энергично говоря, начал трясти его за плечо.

— Он вспомнил, что за этим сосняком есть болото, — перевел проводник. — Так в то болото чуть не целая ракета угодила.

— Целая? — изумился Клюев. — Давайте скорее туда!

Болото оказалось большим, продолговатым, изрядно заросшим. На поверхности его ничего не было видно.

— Точно сюда упала? — засомневался Клюев.

Мальчик уверенно подтвердил. Именно сюда.

— Ну, чтобы его осушить, нужно не меньше батальона саперов, — прикинул генерал. — А где его взять?

Клюев повернулся к Салазко.

— Георгий Николаевич, садитесь в машину и дуйте в ближайший город. Должна же там быть хоть завалящая пожарная команда! А если она есть, у нее найдется и насос. Доставьте их сюда…

И вот к болоту прибыла пожарная команда. Пожарники поговорили между собой, скептически обошли болото. Но потом все-таки выбрали место поудобнее, размотали шланг и запустили насос. Зеленовато-коричневая жижа хлынула в ближайшие кусты. Но насос проработал минут десять и заглох. Его разобрали, прочистили, но он снова заглох, едва начал работать.

— Вода идет с землей, песком, всякой дрянью, — пояснил начальник команды. — Как ни старайся, все время будет засор.

Тогда вызвали наряд солдат с лопатами. Вооружились лопатами и члены комиссии. Все стали копать канавы, чтобы попробовать хоть немного спустить воду. Принялись за дело и поляки-пожарные. Объединенными усилиями чуть-чуть продвинулись. Тут заметили, что из середины болота показалась облепленная тиной какая-то металлическая штуковина. Значит, сын лесника и здесь но ошибся…

Взялись за работу с удвоенной энергией. Но сильно мешали плывуны. Решили: чтобы избавиться от них, нужен деревянный сруб. Поляки обещали быстро его сделать.

Во время перекура Клюев подсел к мальчику:

— Скажи, пожалуйста, всегда эти штуки взрывались или иногда взрыва не было?

Мальчик выслушал перевод и сразу же ответил:

— Взрывы бывали всегда. Но два раза я видел, как во время полета что-то в них портилось и вылетали какие-то куски.

«Понятно, это же эксперимент, вполне могли случаться неполадки… Но так как ракета была полностью снаряжена, то при падении на землю она все равно взрывалась», — подумал Клюев и спросил мальчика:

— А можно ли найти те вылетавшие куски? Где их поискать?

Мальчик охотно повел всех в недалекий лес, и комиссия рассыпалась по кустам, точно большая компания грибников или ягодников. Довольно скоро повезло Салазко — он наткнулся на металлический сосуд, явную деталь ракеты. В сосуде том, когда его со всеми предосторожностями открыли, оказалась жидкость.

«Надо же! — огорчился Клюев, — и нет никакого реактива с собой, чтобы установить, что это такое». И тут он заметил, что председатель комиссии смело сунул в сосуд палец.

Видно, его сильно обожгло, потому что генерал сразу отдернул руку и, чисто ребячьим движением, вытер палец о брюки. Генеральские лампасы тут же задымились. Их, конечно, загасили, палец забинтовали. Потом, наученные горьким опытом, макнули и жидкость сухую палочку: она загорелась.

— Сдастся мне, что это — концентрированная перекись водорода, — сказал Клюев Салазко. — Надо бы ее перелить в надежную посуду и — в Москву, на анализ.

— Это я мигом, только машину дайте. — И Салазко опять умчался в город.

Вернулся он довольно быстро.

— Сообразил заскочить в аптеку. Вот какие бутыли достал! В них и перельем.

— Мы тут еще кое-что нашли, спасибо парнишке, — сказал Клюев. — Глядите: вот щитки управления, баки алюминиевые, а это — камера сгорания. Очень ценные находки — части механизма двигателя! Словом, и жидкость, и все остальное надо немедленно самолетом в Москву. Полетите вы, Георгий Николаевич, так решено.

А на следующий день удалось разыскать даже целый боевой заряд новой ракеты — около тонны взрывчатки. И стало ясно, что одним самолетом уже не обойтись…

Особенно тщательно упаковали бутыли с жидкостью— в ящики, обложив их песком. Весь груз, накрытый брезентом, доставили на полевой аэродром.

Когда Клюев и Салазко прибыли туда же, то сразу заинтересовались — а где сын лесника? Расспрашивали к других членов комиссии, но никто не знал. Но было и переводчика-проводника. Завидев в стороне группу польских партизанских командиров, Клюев и Салазко подошли к ним, стали спрашивать. Один из партизан объяснил: проводник поспешил увезти парнишку обратно в глухой поселок, на всякий случай. Мало ли что могло с ним случиться тут, в районе Ропшицы, где многие видели, как он сопровождал группу советских офицеров, показывал им дорогу, помогал и поисках, В то время вражеской агентуры, да и тех же самых «аковцев» шныряло еще немало. По сути, все было сделано правильно но Клюев очень расстроился — не успел попрощаться со смелым и толковым мальчонкой, записать его имя и фамилию, возможный адрес… Ведь вполне заслужил какую-нибудь награду…

Наступила ночь. В небе перемигивались звезды. Белела туманная полоса Млечного Пути.

Груз был уже размещен в двух самолетах. Неожиданно из ящика с бутылями показался дым.

— Что это, Алексей Игнатьевич? — тревожно спросил Салазко.

— Вот дьявол, — скрипнул зубами Клюев. — Видно, одна из бутылей треснула, жидкость просочилась, и деревянная обшивка может сейчас загореться.

— Давайте поднимайтесь! — крикнули им со старта. — Что мешкаете?

— Погодите, тут неполадки, — ответил Клюев и подошел к генералу: — Надо отменить вылет.

— Почему?

— Самолет может не долететь. Будет и нечего показывать, и некому докладывать…

— Что же вы предлагаете?

— Надо разлить треснувшую бутыль по мелким стеклянным сосудам и везти машиной.

Для капризной жидкости специально дали «виллис», и в нем поохал Салазко. Через Львов, через Житомир — на Киев. Проезжая по Крещатику, он вдруг снова почувствовал запах дыма.

— Эй, капитан, «козел» твой горит! — уже кричали ему встречные мальчишки.

Затормозив, Салазко кинулся к ящику, стал разгребать песок, чтобы добраться до очередной треснувшей бутылки. И сразу же вспыхнули рукава гимнастерки…

Обжигаясь, прихватывая осколки вместе с песком, он выбрасывал их на мостовую.

Тут и подоспел к нему военный патруль. Пришлось объясняться, что это за пожар посреди улицы. Салазко доставили к дежурному по городу, тот доложил «еще выше», Наконец пришло распоряжение — помочь капитану во всем, что понадобится, выдать новое обмундирование, подлечить, если нужно, и обеспечить скорейшую доставку его грузов в Москву.

А там их уже ждали, ждали с нетерпением. В сводчатом подвале немедленно принялись за анализы и установили, какое именно взрывчатое вещество находилось в боевом заряде. Определили и коварную жидкость, которая принесла столько неприятностей… Прав оказался умудренный опытом химик Клюев — это была техническая перекись водорода.

В целом становилось ясно вот что: если Фау-1 —самолет-снаряд или, точнее, крылатая ракета, то новинка — Фау-2, части которой доставили Клюев и Салазко, — чистая ракета, значительно больших размеров и с большой боевой частью. Когда поступили детали, выловленные из болота (целой ракеты все-таки там не было), то удалось установить, что Фау-2 — около четырнадцати метров, а общий вес — до тринадцати тонн.

Первого сентября сорок четвертого года обстрел британских островов Фау-1 прекратился: видимо, гитлеровское командование окончательно убедилось в крайне низкой их эффективности. Но не успели английские службы противовоздушной обороны порадоваться этому обстоятельству, как ровно через неделю, восьмого сентября, началась бомбардировка Англии Фау-2.

Более того, уже после окончания войны вскрылось, что заправилы третьего рейха, вконец перепуганные победным наступлением советских войск в сорок четвертом году, задумали с помощью «вундерваффе» — «чудо-оружия» — попытаться вырвать инициативу и сокрушить растущую мощь Страны Советов.

Они запланировали серию ударов по советским войскам и городам ракетами Фау-2, а также самолетами-снарядами Фау-1. Учитывая, что Фау-1 имели весьма невысокую точность попадания, фашистские стратеги намечали использовать для их пилотирования летчиков-смертников. По этому страшному замыслу, самолеты-снаряды могли бы «наилучшим образом поразить, и парализовать наиболее значительные центры русской промышленности и снабжения».

Советское командование пришло к выводу, что наиболее вероятным объектом для ракетных бомбардировок может стать Ленинград. Он представлял для гитлеровцев важную цель как в экономическом, стратегическом, так и в политическом отношении, балтийское море позволяло самолетам-носителям скрытно подходить к городу на небольших высотах, и это расширяло возможности для неожиданных ударов.