Пейзаж ночного видения - Александр Тамоников

Люди с яхты шли впереди, особо не таились. Кто-то ворчал, кряхтел, выражался на непонятном языке. Иногда постукивал металл — видимо, у них имелось оружие. С грузом они не могли передвигаться быстро, еле тащились. Спецназ наступал им на пятки. Люди перебегали прямые участки, замирали у поворотов, выключая фонари. Вадим колебался. Ничто не мешало подвергнуть эту публику внезапной атаке, ликвидировать, отключить, но, честно говоря, до них ему не было никакого дела. Волновал лишь один фигурант — Нарбула. Предполагалось, что он должен встречать гостей на выходе из подземного хода. Какой смысл толкаться тут всей толпой? Не заблудятся. Если Нарбула снаружи, значит, вторая половина группы спецназа должна находиться поблизости от него. Но никаких сигналов от Рудницкого не поступало. Да и не могло поступить! В воде пользоваться телефонами невозможно, переговорники такую даль не возьмут. Если их засекли, были бы выстрелы. Но выстрелов не было — хотя и не факт, что местная акустика позволит их услышать. Если Нарбула привел с собой большую группу бойцов, то им вдвойне придется тяжко…

Группа незнакомцев вгрызалась в каменный массив. Они шоркали ногами, вполголоса переговаривались. Гулкое эхо отражалось от стен. Иногда Вадиму приходилось выключать фонарь, чтобы догнать их. Он боялся, что они заметят прыгающий по стенам свет. И вновь ему казалось, что происходит что-то незапланированное. Правильно ли он поступает? А если бы поступил не так… Он устал уже об этом думать! Нет в этом деле заведомо правильных решений! Эти люди, что тащились перед ним, как сонные мухи, обязаны были вывести на Нарбулу! Коридор заканчивался, уставшие люди поднимались вверх, волоча свои сумки. Вадим перебежал до угла, присел на корточки и осторожно высунулся. Он видел, как тащился замыкающий — грузно переставлял ноги, пошатывался, перебрасывал сумку с одного плеча на другое. Люди отдувались — путь наверх был не самым приятным занятием. Вадим размышлял, включал память. Что там за выходом? Метров двадцать — относительно пологий подъем, заваленный обломками известковых пород. Когда поднимешься, впереди холм с кустарником, где, по идее, должны сидеть товарищи…

Гости полуострова выбирались наружу, перебрасываясь ворчливыми репликами. Мать честная, снова подъем! Они рассыпались по склону, поднимались какой-то ломаной шеренгой. Бойцы спецназа выскальзывали за ними, рассыпались, залегали за камнями. Вадим перебежал вперед. Капралов с Балабанюком тоже проскользнули и залегли. Гостей полуострова и «сопровождающих» ожидала тишина. Никто не спускался им навстречу…

Балабанюк, мать его! Слон в посудной лавке! Чиркнул камень под ногами, оступился, упал на колено — и все услышали! Все, кто шел впереди, резко обернулись, встревоженно загудели. Двое выхватили пистолеты. У одного свалился капюшон с головы, образовался круглый череп, выбритый подбородок и пышные усы.

— Бросить оружие! — грозно прокричал Вадим. — Спецназ Российской Федерации! Вы окружены!

Для прибывших это было громом среди ясного неба. Кто-то истошно закричал. Загремели пистолетные выстрелы! Охнул Капралов, перекатился, едва не угодив под раздачу. Отпрянул Вадим — пуля чиркнула под рукой, выбив искру из камня. Кретины, сами напросились!

— Огонь! — закричал он.

Шквал огня разметал по склону всех четверых. Кто-то хрипел, давился кровью. Кто-то катился вниз по склону, замер, раскинув руки. Сумка, которая была у него в руке, катилась вместе с телом, врезалась в острый камень. Он пропорол ее, высыпались несколько целлофановых пакетов с белым порошком. «Героин, — машинально отметил Вадим, — видимо, афганский». Но дело не в героине. Наркотик — попутный груз. Хотя и выгодный, надо признаться, груз. Если во всех сумках первосортный афганский «герыч», то тут не на один, не на два и даже не на три миллиона долларов!

Он пополз вперед, осветил перекошенное лицо мертвеца. Вроде турок, странно. Подался вперед и невольно споткнулся взглядом об очередное тело. Тоже мужчина средних лет, небритый, усы с проседью… Откуда я его знаю? — мелькнула мысль.

И сразу понял. Фото в мобильном телефоне, присланное позавчера полковником Паньковым. Родной брат Ильяса Джанхотова (Нарбулы) — Саиб Джанхотов. Мутная фигура, на два года старше Нарбулы, вроде коммерсант, специализирующийся на незаконных поставках нефти из Сирии, а значит, по модулю пособник террористов… Добро пожаловать в Крым, называется! Что он делает тут — родной брат Нарбулы? Вадим невольно притормозил, еще раз всмотрелся. Сомнений быть не могло, то же лицо. Одна из причин, почему Нарбула задержался в Портабеле? Братишку надо было встретить?

И снова он пропустил что-то важное. Что происходит с майором спецназа? Влюбился, и теперь вся работа из рук валится? Тугая автоматная очередь пропорола воздух. Вадим покатился обратно по склону, приметив боковым зрением, как заметались его бойцы, ища укрытия. Ожил склон — подбежали несколько человек, залегли. Тоже опоздали, но они находились в выгодном положении.

— Назад! — сдавленно выкрикнул он. — В грот!

Но пули уже вовсю сыпались в их сторону! Двое или трое автоматчиков засели на скале над головой и поливали огнем. «Почему я еще жив?» — недоуменно думал Вадим, катясь дальше. Вокруг творился какой-то ад. Пули крошили камни, выбивали искры. Кто-то смеялся громким дьявольским смехом. Он видел, как Балабанюк кузнечиком прыгает к входу в пещеру. Катался на спине Капралов, выбивая в небо рваные очереди. Товарищи в отчаянии что-то кричали. Засада, мать ее, спасайся кто может! Но он по-прежнему был жив, и товарищи были живы. Видимо, неспроста, никто не мешал автоматчикам покрошить их в мелкую капусту. Но когда они все втроем бросились к пещере, пули стали взрываться фонтанами под ногами и град свинца ударил по каменным косякам. Спецназовцы отпрянули. Что-то покатилось по камням, оглушительно хлопнуло, яркая вспышка полоснула по глазам. Светошумовая граната! Сознание сдвинулось, хоровод ослепительных чертей завертелся перед глазами. Вадим упал на колени. Сверху уже кто-то катился, улюлюкал. Он завертел головой, вытрясая дурь. Поздно — его со всей силой шарахнули прикладом по затылку! Сознание полетело, вращаясь, как футбольный мяч. Последняя мысль, относительно связная: ни хрена себе, сходил на Нарбулу…

Глава 11

Вадим возвращался в мир, как из тяжелого наркоза. В голове взрывались мины. Состояние было, как после литра паленой водки, смешанной с прокисшим пивом. Зрение не восстанавливалось, такое ощущение, что лопнули глаза — впрочем, позднее он догадался, что находится в полной темноте. Он лежал на спине и упирался в кого-то плечом. Этот кто-то дернулся и застонал. Вадим повернулся на бок — спина продрогла, он лежал на холодном каменному полу. Руки были связаны за спиной — не только запястья, но и предплечья, что вызывало при попытках перевернуться лютую боль.

— Кто здесь? — прохрипел он и закашлялся.

— Все свои… — сипло отозвалась темнота голосом капитана Рудницкого.

— Кто еще?

— Кажется, полный набор… — прошептал Жилин. — Гриша Амбарцумян был точно с нами, его в руку подстрелили… Григорий, ты живой?

— Живой… — с глухой скорбью поведал старший лейтенант Амбарцумян. — Плечо продырявили, уроды… Не чувствую его… Хорошо хоть жгут затянули… правда, чуть не на горле, сволочи…

— Как же ты баб теперь обнимать будешь, Гриша? — невесело хмыкнул Капралов. — Без руки-то затруднительно…

— Руками-то зачем их обнимать? — фыркнул Балабанюк. — Ему есть чем обнять…

— Командир, почему с нами такая хрень случилась? — спросил Жилин. — Почему так не везет с этим Нарбулой? Четвертый раз лажаем…

— Без комментариев, — пробормотал Вадим.

— Конечно, какие тут комментарии, — убитым голосом произнес Амбарцумян. — Косяк на косяке и косяком погоняет… Мы же люди компетентные, верно, командир? Заблуждаемся по всем правилам… Вот уж воистину, умом Россию не беспокоить…

— Сказал же, без комментариев, — со злостью повторил Вадим. — Кроме Амбарцумяна все целые?

— Ну, конечно, кто я такой, — вздохнул Амбарцумян. — Главное, чтобы все остальные были целые…

— Да целые мы, — отозвался Жилин. — По черепам настучали, лежим, как вяленькие цветочки, а так все нормалек…

— Где мы? — Вадим еще не пришел в себя, память отказывалась работать. Похоже, ему перепало «душевнее», чем остальным.

— Это пещера, командир… — прошептал Балабанюк. — Но не та, из которой мы вылезли, а напротив — здесь воздуха побольше… Ты не помнишь, как они матерились, когда нас сюда тащили? А потом руки и ноги скотчем связывали и еще добавили…

— Не помню ни хрена… Максим, что случилось с вашей частью отряда? Вас тоже врасплох застали?

— Причем значительно раньше, чем вас, — откликнулся Рудницкий. — Это полный позор, командир… Только разлеглись в кустах, прилетают две светошумовые, а потом какие-то душманы наваливаются, а мы их даже обматерить не можем… Хреновый у тебя был план, Вадим…