Пейзаж ночного видения - Александр Тамоников

— Все понятно, — удрученно кивнул Амбарцумян, — не с той ноги встал.

— Уроним, чтобы встал с правильной? — предложил Капралов.

— Держи, командир! — Рудницкий сунул Вадиму зеркало. — Зеркало для героя, так сказать. Хорошенько посмотри на себя и убери все это. Кто же виноват, что ты на дело ночью отправился один? Мы бы охотно тебе помогли. Но ты же такой индивидуалист — все сам…

Из зеркала на мир смотрело что-то мрачное, непотребное. Он выпустил пар, успокоился, нашел в себе силы отнестись к отражению с юмором. Капралов уже услужливо подносил стакан с чаем, Жилин тащил вазочки с печенюшками и медом, который неизвестно где добыли. После чая он выпил кофе — ароматный, терпкий, до позеленения крепкий. Подчиненные подобострастно заглядывали ему в глаза и даже выстроились в шеренгу, чтобы поприветствовать своего откушавшего командира.

— Позвольте доложить, товарищ майор? — важно надувая щеки, сказал Рудницкий. — За время вашего отсутствия на вверенной нам базе особых происшествий не случилось. Группа полна сил и по-прежнему готова за вами хоть в огонь, хоть в воду.

— Замечательно! — ощерился Вадим. — В воду вы сегодня точно пойдете. Что значит, «особых» происшествий не случилось? Было что-то «не особое»?

— За спиной у тебя, — смущенно сказал Жилин. — Отряда нашего прибыло.

Вадим резко повернулся. В дверном проеме, ведущем на кухню, стоял ободранный котенок с симпатичной мордашкой и сладко зевал. Не совсем уже кроха, но еще и не кот.

— Что это? — вздохнул он, чувствуя, как в животе образуется пузырь смеха.

— А ты как думаешь? — озадачился Амбарцумян. — Вообще-то это котенок, хотя и гадит, как настоящий зажравшийся кот. Поздно вечером нам это счастье привалило. Поначалу думали, что это ты вернулся. За ним две собаки гнались, на крыльце устроили гладиаторские состязания. Этот парень на них бросался, как лев. Но порвали бы, кабы не наши добрые сердца. Отняли у псов засранца, пригрели. Все ночь ревел, как газонокосилка, пока не догадались покормить. Теперь гадаем, как его назвать. Спартак — пафосно, Гастелло — как-то неласково…

— Ладно, ставьте на довольствие, — разрешил Вадим.

Он пришел в норму лишь после того, как позвонил своим женщинам. Они находились в безопасности, но настроение переживали явно не отпускное.

— Рада, что с тобой все в порядке, — облегченно вздохнула Лена. — Мы тоже неплохо себя чувствуем, здесь много зелени, какие-то люди с оружием… Кстати, Вадим, в следующий раз захочешь меня рассмешить — расскажи о своих планах на отпуск.

— Я все понимаю, милая, — натянуто засмеялся он. — Клянусь, что это в первый и последний раз.

— Есть надежда, что вы когда-нибудь закончите? — осторожно спросила она.

— Есть. Есть надежда, что грядущей ночью все закончится.

— Пап, ну, что за дела? — вырвала трубку Маринка. — Это не отдых, а постоянная трясучка, что с тобой что-то случится! Уже несколько дней…

— Успокойся, бесценная моя, — смущенно кашлянул Вадим, — это просто дежавю…

— Какое, на фиг, дежавю! — взвыла Маринка. — Одна и та же фигня постоянно!

— И прекращай мне этот Майдан! — отрезал он. — Скоро все закончится, обещаю.

Теперь Репнин был в тонусе. Недолгие переговоры с куратором Паньковым, с майором Хатынским, которому он предъявил очередной список необходимых вещей.

— Удивляюсь вам, майор, — заметил Хатынский. — Неудачи вас не останавливают, вы продолжаете упорствовать. Скажите, я похож на начальника материального склада? Хорошо, я позвоню товарищам, посмотрим, что можно решить.

— Снова Нарбула? — удивился куратор Паньков. — Ты восхищаешь меня, Вадим! Вы оба не можете успокоиться. Это какая по счету попытка? Четвертая?

— Но попытаться надо, товарищ полковник?

— Пытайся, разрешаю, — смилостивился куратор. — Но на всякий случай верить в успех не буду, не обижайся. Впрочем, в церковь зайду, свечку поставлю. И, как обычно, Вадим, — если что-то надо, не стесняйся, звони.

Можно подумать, он когда-то стеснялся! В успех уже не верил никто. В ответ рождалась здоровая рабочая злость.

В районе обеда группа спецназа майора Репнина растворилась в пространстве. Каждый выучил свою роль. Встреча с очередными посланниками от Хатынского состоялась за пределами городской черты на обочине дороги. Там Вадиму и передали все необходимое снаряжение. Он вытребовал карту местности, данные старой геологической аэрофотосъемки (вряд ли за эти годы в горном массиве что-то изменилось). Без труда нашел то место, куда его выдавил подземный ход, нашел каменную гору, с одной стороны упертую в море, а с другой выводящую на «тропу контрабандистов». Нашел дорожку, по которой бежал ночью в Портабель.

— Трое будут вот здесь, — ткнул Вадим пальцем в точку, отстоящую на тридцать метров от выхода из норы. — Это возвышенность с кустарником. Позиция выгодная, мимо нее никто не пройдет. Нужно подумать, как туда попасть, чтобы остаться незамеченными. Вариант завиральный — оружие разложить по сумкам и примкнуть к экскурсии на Крокодилову гору, которые проводятся дважды в день. Незаметно отколоться и спуститься в ущелье вот этим несложным маршрутом, — обрисовал он дугу. — При этом усердно «косить» под заблудившихся туристов — мы не знаем, контролируют ли преступники в дневное время свою тропу…

— Командир, я слышу шум мотора, на подходе судно… — глухо сообщил в переговорник Капралов. И мигом оборвались воспоминания, мечты о счастливой жизни в окружении любимых людей. Начинается, чтоб его! Репнин скатился с карниза в воду, выплыл из грота, плавно разводя руками. От террасы его прикрывал большой зазубренный камень. У входа в грот никого не было. Лично он пока ничего не слышал, но Капралову виднее — он находился ближе к источнику шума.

— Видишь грот слева от Трезубца? — спросил Вадим. — Я в нем. Плыви сюда. Вдоль гряды, потом краем берега, иначе заметят.

— Это долго, — возразил Капралов. — Иду по гипотенузе, под водой. Не бойся, командир, легкие в норме…

Времени действительно оставалось немного. Из белесого тумана доносилось глухое урчание. Небольшое судно шло из открытого моря. Двигатель работал ровно, плавно. Вадим подплыл к камню, вскарабкался на него. Урчание приближалось, рулевой медленно прорывался сквозь завесу тумана. Этот туман злоумышленникам был сегодня как нельзя на руку.

Мучительно тянулись минуты. Первая, вторая… С легким всплеском из воды вылупилась круглая, как шар, голова, отфыркалась, повертелась.

— Я правильно попал?

— Ты почти снайпер, — похвалил Вадим. — Заплывай за камень, сейчас пожалуют гости…

Последние уже были тут как тут. Из тумана что-то вырастало, обрастало формой, объемом. С каждой секундой оно делалось отчетливее, резче и вскоре превратилось в компактное судно — нечто среднее между катером и миниатюрной яхтой. Имелась мачта, но парус был сложен. Полукруглая надстройка занимала центральную часть верхней палубы, оставляя пустое место на носу и корме.

Заглох мотор, дальше судно шло по инерции. Как и вчерашний катер береговой охраны, оно приблизилось к горе правым бортом. Заскрипели кранцы. И снова члены экипажа не стали швартоваться. Из надстройки выходили люди, неся тяжелые сумки — кто на плечах, кто в руке. Люди перешагивали на каменный уступ — автоматчики из местной «гвардии» помогали им сохранять равновесие — и спешили исчезнуть в гроте. Вадим насчитал четверых. Все в длинных плащах, с капюшонами на головах — словно монахи или члены какого-то тайного ордена… Тут же заработал двигатель, судно резко отошло от импровизированного причала, развернулось — и стремительно растаяло в тумане. Все произошло очень быстро. На уступе остались только автоматчики. Но и они не задержались, обменялись парой фраз, обильно перемежая слова матерками и «феней», по одному растворились в гроте.

— Балабанюк, вперед! — распорядился Вадим.

Они с Капраловым поплыли, прижимаясь к скале. Сбоку имелась неплохая «приступочка» — расколовшийся пополам валун. Выползали из воды одновременно, подтягиваясь на руках. Скорчились под террасой, извлекая оружие из гидростойких пакетов. И в этот момент этим кадрам приспичило обратно на свежий воздух! Хорошо хоть предупредили о своем возвращении грудным кашлем. Покурить, видимо, забыли. Широко зевая, они приблизились к краю террасы, закинули автоматы за плечи.

— Давай, Калач, угощай, твоя очередь. Мои все равно кончились.

Охранник шуршал пачкой. В это время у них за спинами выросла фигура в черном водолазном костюме. Балабанюк не стал дожидаться, пока они накурятся, — устал томиться бездельем! Он схватил охранника за горло, ударил ножом под лопатку. Тот задергался, выплеснул, словно кит, кровавый фонтан. Возможно, Вова справился бы и со вторым, но двое других «пловцов» уже перепрыгивали через камни. Тот в панике сбросил с плеча автомат, успел что-то тявкнуть, но удар кулаком в живот согнул пополам, а потом вышли из зацепления шейные позвонки от резкого поворота головы. Она безвольно повисла, и мертвое тело кулем свалилось на камни. Балабанюк с фонарем уже влетал в пещеру — нет ли третьего? Шепотом известил: чисто! Мертвецов затащили внутрь, прибрав автоматы и магазины к ним — забросили за спины. Включили фонари, прислушались. Вадим двинулся первым — эту дорогу, петляющую между свисающих сталактитов, он уже знал.