Красавица и чудовище - Татьяна Тарасова

Конечно, вечером мне позвонили сто человек и все сто сказали, что они мною гордятся, что я такая смелая и мне, наверное, за них обидно, потому что они меня не поддержали.

Вот как я уходила из спорта, уверенная, что снова в нем не окажусь. А через четыре года вернулась с Климовой и Пономаренко. И какое же ко мне могло быть отношение всех тех оставшихся на своих местах людей? А потом я еще раз возвратилась, теперь с Илюшей Куликом, с Пашей Грищук и Женей Платовым. И каждое мое возвращение — это всегда большой риск, потому что я никогда не чувствовала, а это обязательно нужно чувствовать — поддержку своей страны. Поддержку не народа, а Спорткомитета или федерации. Я же всегда испытывала только противостояние. Оттого я вдвойне рада, что мои ученики выигрывают, потому что те, кто делают все возможное, чтобы этого не произошло, вынуждены меня награждать.

Сейчас уже другие медали, другие ордена. Я еще с советских времен со своей наградной колодкой похожа на генерала, если не на маршала. Кстати, тогда, после Калгари, меня представили на орден Ленина, а я как раз устроила скандал за спортсменов, в Спорткомитете сказали: «Характер у нее плохой», — и орден не дали.

Ледовый театр

Когда Бестемьянова с Букиным выиграли Олимпийские игры? В Калгари в 1988-м. Значит, в Югославии в Сараево Зимняя Олимпиада проходила в 1984-м. За год до Игр, а может, чуть раньше, сидя у нас дома, в Москве, на кухне, мой муж придумал способ изъять меня со сборов и тренировок. Вова все время хотел, чтобы я ушла из спорта, да я и сама к тому времени устала от соревнований. Сараево — это пятая Олимпиада, к которой я готовилась, и нервы, казалось, уже на пределе.

Жил у нас тогда Юра Овчинников, он ночевал в гостиной, так как слонялся без работы, а в Москве у него никакого жилья, естественно, не было. Из Ленинграда Юра уехал и обитал большей частью в нашем доме. История, о которой я рассказываю, произошла чуть ли не двадцать лет назад, но мы по сей день с Юрой очень дружны. Сидим как-то вечером на кухне, беседуем, Вова начал придумывать, хорошо бы мне сделать театр из знаменитых фигуристов, ушедших из спорта. Наверное, неприкаянный Юрик, сидящий напротив, его на эту мысль надоумил. Наш Друг Виталий Мелик-Карамов сразу же придумал название этому театру «Все звезды» — мечтая, что театр будет все время гастролировать за рубежом (главная цель советского человека), следовательно, это скорее английское название «All stars». Букин, который с самого начала страшно ревновал к любому моему отвлечению от их дуэта, тут же обозвал наш проект «Old stars», то есть «Старые звёзды». Идея мне понравилась. Потихонечку я начала говорить с людьми, как-то собирать труппу, сначала хотела взять человек пятнадцать. Но народу пришло меньше. Честно говоря, мечтали мы не о театре, а о группе выдающихся спортсменов, которые только что распрощались с соревнованиями. Как раз заканчивала свою карьеру плеяда хороших фигуристов, артистически готовых для профессиональной работы. Мне не хотелось создавать нечто похожее на «Холидей он айс», я мечтала о такой труппе, по типу ансамбля Игоря Александровича Моисеева или «Виртуозов Москвы» Володи Спивакова, где каждый мог выйти на авансцену солистом. Именно такое направление я выбрала для создания коллектива как базовое, а потом, как выяснилось, оно оказалось основным направлением и для работы будущего театра.

В мире подобных трупп не существовало, обычно все шоу на льду опирались на троих-пятерых классных катальщиков-исполнителей, а вокруг них крутилось сорок-пятьдесят человек кордебалета. Этот путь меня не привлекал, мне хотелось если и заниматься чем-то другим, то обязательно новым. Я всегда считала Игоря Александровича Моисеева своим учителем и наставником, хотя он не только для меня, для тысячи людей, балетмейстеров или специалистов, занимающихся движением, самый настоящий педагог. Но в отличие от тысячи у меня вся жизнь ансамбля Моисеева проходила на глазах. После его артистов я была первая, кто имел возможность постоянно следить за работой этого мастера. И вот, следуя принципам знаменитого ансамбля, у меня как-то начал складываться первый набор — Елена Гаранина и Игорь Завозин, Инна Валянская и Валерий Спиридонов, Наталья Карамышева и Ростислав Синицын — все они были моими учениками, а с ними еще любимцы народа Игорь Бобрин, Юрий Овчинников. Костяк — да еще какой! — состоялся, оставалось к ним только набрать кордебалет, но, повторю, меня это не прельщало. Я провела успешные переговоры с Ириной Воробьевой и Игорем Лисовским. В таком составе мы начали работать. Все ребята в разное время завоевывали звание чемпионов страны, большинство — призеров первенства Европы, а Воробьева и Лисовский — чемпионов Европы и мира. Главное, все они победители, а значит, спортсмены высочайшего класса и, что совсем немаловажно, не чужды артистизма.

Я продолжала работать на своем СЮПе, мы, как обычно, собирались вечером на кухне, правда, теперь обсуждали конкретные планы. Вова мог быть доволен, если бы не одно обстоятельство. Все то немногое свободное время, что оставалось от спорта, теперь занималось театром. Юра Овчинников стал не только артистом, но и директором коллектива, поэтому организационный воз тащил на себе. Он провел гастроли: одни, вторые, третьи. Ребята могли мотаться по Союзу бесконечно, одни города сменялись другими. Поначалу их представление выглядело как обычные показательные выступления, которые так любила публика.

Я принялась активно ставить им разные номера. Хотя все мои пары имели много показательных танцев, я всегда ставила с большим запасом, но у других репертуар оказался меньше. Первая программа нового коллектива состояла из отдельных номеров и двух совместных выходов для открытия выступления и на его закрытие. Конечно, подобное мероприятие никаким театром нельзя было назвать — это был ансамбль. Но название, придуманное Виталием, — «Все звезды» — осталось (они таковыми и были), несмотря на то что в вожделенную «заграницу» никто пока не ездил.

Начав гастролировать, ребята сразу стали пользоваться большой популярностью. Зрителя невозможно обмануть, а халтурить эта группа не умела. Из-за большого числа выступлений новоявленные артисты стали зарабатывать по тем временам довольно приличные деньги. Но дело даже не в деньгах. Они все как один оказались совершенно одержимы работой, готовы были репетировать по ночам, иначе говоря — настоящими профессионалами, что в те годы в нашей стране явление, прямо скажем, нечастое. Все буквально помешаны на новом деле, все поняли, что у них продолжается жизнь на льду, что им не грозит уход в неизвестность. Не ушли зарабатывать на свою дальнейшую жизнь ни в парикмахеры, ни в мясники, ни вообще непонятно куда. Потому что в те славные времена расцвета советского спорта «непонятно куда» должен был уйти любой, кто не стал олимпийским чемпионом, хотя и олимпийский чемпион нередко тоже мог исчезнуть «непонятно куда».