Тайна «Соленоида» - Владимир Цыбизов

— Судя по тому, что у нее обнаружено, — докладывал вечером Ярцев полковнику, — остальные вещи и снаряжение она умело запрятала на берегу моря. Не может быть, чтобы ее отправили к нам только с одной рацией.

— А что бы вам еще хотелось обнаружить у нее? — спросил полковник, рассматривая вещи.

— Ну, мало ли что еще, — пожал плечами капитан. — Во всяком случае, очень уж как-то… легкомысленно, что ли, снаряжена эта Подоба.

— Ее могли послать к нам просто связным. В этом случае ей не нужны ни мины, ни яды, ни фотоаппараты.

Зазвонил телефон. Полковник снял трубку.

— Сахаров слушает… Хорошо, выезжаю. — Положив трубку, махнул рукой: — Едем. Подоба бредит. Лейтенант записал несколько слов…

Раненая металась в жару и бормотала какие-то слова. Иногда Ярцев и полковник, склонившиеся над Подобой, улавливали слово «барон». Однажды больная довольно внятно произнесла слово «соленоид». Контрразведчики быстро переглянулись. У обоих мелькнула одна и та же мысль: женщина прибыла с каким-то заданием относительно «Соленоида».

Лейтенанту, дежурившему возле раненой, удалось записать лишь такие слова и выражения: «барон», «соленоид», «пришло время», «овчинка стоит выделки» — и все.

— Да, не богато, не богато, — говорил Сахаров, вновь и вновь перечитывая слова. — Как вы думаете, Степан Корнеевич, что могут означать слова «овчинка стоит выделки»?

— Я расшифровал бы их таким образом: стоит рискнуть. Ясно, дело идет о «Соленоиде» Курганова. По всей вероятности, кому-то понадобились чертежи подводной лодки, и этот Барон должен их выкрасть или сфотографировать, а потом передать связному, которого мы задержали.

— Пожалуй, вы правы, — согласился полковник. — Изобретение Курганова привлекло кое-кого за океаном. По-видимому, на судостроительном заводе находится глубоко законспирированный агент одной из иностранных разведок.

Сейчас пришло время потребовать от него серьезного дела — добыть чертежи «Соленоида». Конечно, раздобыть их не так-то легко. Предприятие сопряжено с риском. Однако дело важное, «овчинка стоит выделки». Иными словами, этому Барону предлагается раздобыть чертежи «Соленоида» даже ценой собственного разоблачения и бегства с завода. Вот исходя из этой рабочей гипотезы, мы и начнем действовать. Придется послать на завод Лебедева и… вас. Каждый будет работать самостоятельно. Барон, если он на заводе, должен быть раскрыт. Особое внимание уделите всем тем, кто недавно поступил или приехал на завод: Барон может и не иметь прямого отношения к судостроительному заводу, к «Соленоиду». А вы завтра же переберитесь в заводскую гостиницу.

Имейте в виду, Лебедев новый человек и на заводе его будут знать под другой фамилией. Я вам сообщу ее, а то подведете Лебедева. Ваша задача обнаружить Барона. Надо предпринять все меры к тому, чтобы не допустить пропажи чертежей. Да и самому Курганову грозит опасность. Мне кажется, Барон обязательно должен быть в числе его знакомых: знакомство облегчает работу.

Так началась операция по ликвидации диверсантов на судостроительном заводе в Айле. И вовремя — очнувшаяся на другой день Подоба дала показание, что она действительно прибыла за чертежами «Соленоида», которые должна была получить от Барона — работника судостроительного завода.

Глава 6. Томпсон стягивает силы

Томпсон, прежде чем вызвать Галину в Айлу, до тонкостей обдумал эту операцию. Он решил, что Галина может переехать в Айлу вполне открыто, как на новое место жительства.

Примерно через две недели после отъезда Юрия Галина получила из Айлы письмо.

Письмо было от подруги. Она усиленно приглашала Галину погостить у нее в Айле.

Галина обработала письмо особым раствором и прочитала между строк:

«Немедленно приезжай в Айлу. Ты переезжаешь в Айлу потому, что очень любишь Курганова и больше не можешь терпеть разлуки с ним. Снимешь комнату на улице Нахимова, дом номер 24. Работать устроишься кассиром городского парка».

Галина прочитала письмо и горько усмехнулась. Если бы Томпсон знал, что она действительно любит Юрия… Интересно, для чего она понадобилась Томпсону?

Уж не замышляет ли он что-нибудь против самого Юрия? Это хорошо, что он сам вызывает ее в Айлу. Можно будет отвести от Юрия опасность, если она будет угрожать, ему…

Галина быстро собралась и отправилась в Айлу, где и поселилась в доме № 24 по улице Нахимова. В городском парке культуры и отдыха действительно требовалась кассирша, и Галину охотно взяли на это место.

Понимая, что за Галиной может быть слежка, Томпсон решил встречаться с ней лишь на людях, в присутствии публики, стоявшей перед окошечком кассы: так меньше подозрений. Все распоряжения он передавал ей письменно. Письма он писал на деньгах. Свои донесения Галина тоже писала на бумажных деньгах и передавала Томпсону, когда отсчитывала сдачу и вручала входной билет в парк.

Своему сообщнику Гарри Томпсон запретил встречаться наедине с Отроговой. Она служила почтовым ящиком, должна была сыграть роль приманки для Курганова — поэтому на нее не должно было пасть ни тени подозрения. Ее провал мог повлечь за собой ликвидацию всей группы или же — в лучшем случае — разобщение членов группы и провал операции.

В первый же день работы Галины Томпсон подошел к кассе, где она сидела, подал в окошечко десятку и попросил входной билет. Придя домой, девушка обработала десятку раствором. На ней проступили белые буквы. Томпсон писал:

«Распоряжения лично тебе буду писать на десятках, Гарри — на пятерках.

Пятерки передавай сразу же! Гарри будет наведываться каждый вечер».

Все эти дни, пока Галина устраивалась в Айле, Томпсон усиленно вынюхивал, кто из инженеров тесно связан со строительством «Соленоида», кто знаком с Кургановым, где и как проводит один из авторов необычной подводной лодки время, каковы у него привычки и над чем сейчас работает.

Возя пассажиров, Томпсон узнавал из их разговоров много всякой всячины; попадались и ценные сведения. Он сидел за рулем и мысленно сортировал: это пригодится, а вот это нет, можно и не запоминать…

Вот и сегодня он выудил из разговоров очень ценные сведения: завод получил важный заказ — построить пять лодок. Конечно, это должны были быть подводные лодки, иначе директор не собирал бы на два часа дня производственное совещание, до начала которого какой-то болтун, сидящий в автобусе, хочет «смотаться в город» и вернуться обратно.

Он вдруг уловил обрывки другого разговора…