Крутой вираж… - Валерий Каменев

Алик поясняет: Чтобы получить хорошую визуализацию потока, нужно поймать погоду (важно определенное сочетание влажности, температуры и атмосферного давления). На таких фотографиях на западе люди хорошо зарабатывают. Знаменитый японец довольно богатый человек. Под каждым его снимком подпись: собственность автора. Любое воспроизводство снимка пополняет счет автора. Алик лишен этой возможности. Он штатный работник ЛИИ и все авторские права на его снимки принадлежат институту. Конечно, у него остаются «свои» снимки и многие фотокоры «подторговывают» ими, так сказать, неофициально. Но Алик этим заниматься не хочет. Понравившиеся снимки, знакомым по ремеслу людям он просто дарит. Для него дружеские отношения дороже денег.

Не зря, за каких-то два года в Москве, Алик приобрел так много друзей. Я не встречал человека, который бы что-нибудь плохое о нем мог сказать. Алик всегда был в деле, всегда с фотоаппаратом наготове. Встречая знакомых, тут же фотографировал. Фотографировал красивых девушек, занятных старушек, фактурных стариков. Любил детей и собак. И всем делал фотографии. Слух о появлении Алика в редакции разносился мгновенно. Все тут же собирались в комнате у Ольги — нашего билль-редактора. Стоявший там обшарпанный стол с кривым стулом и олицетворяли рабочее место Алика.

Первым делом Алик бросал на стол свой огромный старый портфель и начинал доставать из него «подарки». Это были его новые работы, которые он кому-то дарил, некоторые из них передавал Ольге:

— Это в работу, — Иногда прикладывая к этому что-нибудь съестное — пирожок или шоколадку. Иногда появлялась бутылка вина или конька. Значит, Алик получил получку или гонорар. Крепость напитка зависела от размера поступлений. Тогда народ оживлялся, кто-то тащил стаканы, включали электрочайник. Виновник радостного настроения блаженно улыбался, и всегда у него в запасе находилась забавная байка или почти новый анекдот:

— Представьте себе тихий одесский дворик, время, когда наступает вечерняя благодать. Семен, в поисках приложения своих сил выглядывает из окна, замечает спешащего соседа и заинтересованно спрашивает:

— Жора, таки, вы куда?

— Та не, Сема. Я, таки, домой!

В тот раз Алик пришел без портфеля. Сославшись на то, что забежал на минутку, за забытой записной книжкой, быстро ушел. Находящийся в редакции личный состав, по привычке заглянул к Ольге:

— Что-то Алик сегодня не в себе? Ольга откликнулась:

— Эх, ребята, у Алика-то дела не очень…

— А в чем дело? Что ты знаешь?

— Алик приходил занимать денег. У него куча проблем: во-первых, в ЛИИ полеты почти свернули, значит — заработка нет. Во-вторых, задолжал за квартиру. И, в-третьих, он собирается ехать домой, что-то там у него с женой.

— Больна, что ли?

— Хуже. Похоже, она у него стерва. А тут еще дочка фокус выкинула — собралась в Италию в школу фотомоделей.

— Послушай, Оля, откуда тебе все это известно.

— Эх, мальчики. Вам бы все погоготать, да водочки откушать. А что бы поговорить иногда с человеком, так никто не догадается.

— Да, проблемы-то всегда у всех найдутся. Время такое. Но, ведь он такой всегда веселый, энергия из него так и прет…

— Вот именно, больше вы ничего и не замечаете. Мужик-то он клевый, но ему сплошная «непруха». По-моему, у него все беды от жены. У них началось это еще в Германии. Все было в порядке. Он деньги получал приличные. Вторая зарплата в Союзе на книжку шла. Дочка росла в порядке. Здоровенькая. С трех лет Лиза уже начала читать. В детсаде всех сверстниц опережала по развитию. А бабе его делать нечего, все время и деньги тратила на магазины. Богатство собирала — хрусталь, ковры, тряпки всякие. Барахло, одним словом. Дочь подросла, в школу отдали в шесть лет. А Алика как раз назначили сначала комэском, затем заместителем командира. Домой только поспать приходил. Бывало на две летные смены на аэродроме проводил: первую смену летал, вторую полетами руководил. Видно, в это время женушка его и отбилась от рук. Готовить перестала: «Поешь в летной столовой». Дочерью перестала заниматься: «А, что с ей заниматься, у нее и так одни пятерки?». Один раз пропала на два дня.

Алик собирался обратиться в полицию. Сама позвонила, из Баден-Бадена: «Ах, какая замечательная экскурсия! Ты не представляешь!». Именно после этого случая он имел разговор с «особистом» гарнизона. С ним Алик приятельствовал. На почве любви к литературе — оба собирали библиотеки. В Германии тогда много на русском языке печатали. Доставали книги друг для друга. Обменивались. Особист по дружбе сообщил, что Ленку — жену его уже несколько раз замечают с одним и тем же немцем. Тему развивать не стал, но прозрачно намекнул — все это может плохо закончиться: «Немец сейчас у нас на проверке, если окажется, что он проходит по нашей линии — жену твою вышлем в двадцать четыре часа». Связь оказалась не по их линии. Алик, добрая душа, даже не сумел устроить настоящий скандал: орал, бил хрусталь. Надо бы жену как следует поколотить, вместо этого он только и смог, что толкнул ее кулаком, стараясь не попасть в грудь. Ударить не смог.

После этого каждый в семье стал жить самостоятельно. Жену и дочь такие отношения устраивали. Дочь быстро взрослела, появились мальчики. Жена, затаившись, осталась довольна, что легко отделалась. Алик мучился. Сначала хотел развестись, потом стало жаль дочку. Кем она станет с такой матерью? Решил пока оставить все как есть. Атмосферой в доме тяготился. Счастливыми минутами для него остались лишь те, которые он проводил в полете.

Вот так они и дожили до падения берлинской стены.

— Что же делать? Алику нужно помогать. Жора, наш менеджер по распространению, предложил:

— Пусть переходит жить ко мне на дачу, там сейчас никто не живет. Дача в Малаховке. Очень удобно — как раз между Москвой и Жуковским. Кроме того, предлагаю с очередной премии собрать в фонд поддержки Алика. Хотя бы по сотне. Исключительно добровольно. Считай, штуку баксов можем собрать. Послезавтра должны получку давать. Ольга, звони Алику — пусть завтра подъезжает. Нет. Стоп. Лучше договорись о встрече — сама передашь. Скажешь: президент выделил из собственных средств в счет будущих работ. Потом разберемся. Алик уехал в Ростов.

Вернувшегося Алика, узнать было нельзя. Черный, осунувшийся, глаза, как у загнанного зверя. Кто-то спросил:

— Как съездил?

— Хорошо. Только мимо.

— То есть?

— Подождите ребята, все расскажу. Несите стаканы. Алик выставил дагестанский коньяк. Две бутылки. Налил себе почти полный стакан.

Обычно он к коньяку относился более уважительно. Выпили. Алик, обведя товарищей своим потухшим взглядом, грустно произнес:

— Ребята, все. Мне хана…

— Что же оказалось? Перед тем, как он уехал в Москву со своей эмблемной идеей, объявили разрешение на приватизацию жилья. Ему бы повременить с поездкой. Приватизировать, а уже потом ехать в Москву. Но Алика мы уже знали. Когда у него что-нибудь загорается, то первый язык пламени охватывает его стул. Поэтому приватизацию он доверил своей жене. Причем доверил по всей форме — доверенность, им подписанная, заверенная нотариусом. Не придерешься! Через месяц, когда он с ней созвонился, она радостно сообщила, что все оформила, всех прописала. Алика оформила собственником. В общем, полный порядок, можешь спокойно в Москве делать свои дела!

Как потом выяснилось, на самом деле события развивались следующим образом. Как раз, в самом начале оформления Лизе пришло приглашение в одну из итальянских школ высшего артистического мастерства. На красивом фирменном бланке с печатью. В приглашении сообщалось, что она прошла предварительный отбор в их Ростовском филиале. До начала занятий необходимо перечислить две тысячи долларов за обучение и проживание в общежитии (реквизиты банка прилагаются). Это плата за первый семестр. В случае успешной сдачи экзаменов, плата за второй — выпускной семестр будет снижена до полутора тысяч. Обучение проводится по двум мастерским: 1) школа актерского мастерства, пластика фотоискусства и 2) школа современного танца, пластика и гармония тела. Насчет пластики фотоискусства и гармонии тела Алик не заблуждался. Сколько раз он ей за эти фотомодельные штучки взбучку давал! Не смог повернуть. Вся в мать — затаится, а свое дело делает! Лиза, увидев приглашение ИЗ ИТАЛЬЯНСКОЙ ШКОЛЫ ВЫСШЕГО АРТИСТИЧЕСКОГО МАСТЕРСТВА, устроила матери истерику:

— Срочно высылай деньги. Не вышлешь — сама убегу. Я знаю, кто мне может дать взаймы «несчастных» две «штуки». Ленка запаниковала, но вместо того, чтобы вызвать Алика, или, хотя бы связаться с ним, нашла другое решение. Оформила приватизацию на себя. Тут же продала квартиру — тем более, что покупатели за нею с самого начала оформления ходили. Деньги поделила на три части: одну положила на счет Алика, вторую отдала Лизке, с третьей исчезла в неизвестном направлении. По приезду Алик нашел своего приятеля — особиста, тот обещал вопрос проработать. Не меньше месяца времени на это дело уйдет. Посоветовал связаться с родителями жены. Те клялись, что ничего не знают, не ведают. У Алика родителей не было. Его воспитывала бабка, которая давно умерла. Родители же погибли в середине пятидесятых под Львовом — там отец служил чекистом. Теперь Алик остался совсем один. Без дома, без семьи: