Приключения Трупа - Валерий Пудов

Но — ни с чем: те не показали радости и, ублажённые, не воспряли на законные сладости.

И тогда живые совсем упали духом и впервые зашептали гадости:

- Каратель на пьедестале поразителен, но зол и омерзителен!

Однако председатель без труда унял атаку, повел ухом к краю, заплёл прядь и расцвёл, как дуб в растительном заповеднике:

- Предлагаю, любя строй, избрать Труп правителем. Продолжаю себя в наследнике!

Возник крик:

— Отозвать войска с войны у уступов!

Но вмиг затих:

— Ни куска от живых — полны трупов!

Председатель предостерёг сурово:

— Неприятель и восстание — за стеной, а порог — не новый.

И повлёк за собой:

— Собрание, за мной! Готовы?

Урок припёртого веча разобрали впрок, и теперь проголосовали ясно: без потерь, единогласно.

Взяли мёртвого героя на плечи, собрали народ, призвали к вере без сечи и сказали перед толпою, что переворот — обеспечен.

XXVII. НЕ ЖИТЕЛЬ, А ПРАВИТЕЛЬ

На должности правителя возможности любого жителя растут, как скорости у ракетоносителя.

А таланты тут блеснут, как крем на шее у записного франта.

Быстрее, чем анемоны, расцветут у властителя и способности к науке, и умение биться напролом и притом раздвоиться, и одурение гения, и деловая хватка.

Без обиняков текут в руки и дорогая девица, и миллионы — числом под сто, но не менее десятка.

Бывают, конечно, и кромешные тупики, и дураки, что рьяно тянут на тебя, как из себя - резину. Но на то и велики у живых власть и страсть особы, чтобы на них пасть разинуть.

Мертвяки — не голодранцы без подушки, но вниманием обделены, как на танцах — подружки, крайние у стены.

Стоят они в ряд и кучей и, как огни, горят при этом, но — без света: манят случай, но — без привета.

Однако не таков вояка-покойник, если и в кресле суров, как разбойник: не ждет приглашения в пару, а берет расположение ударом, чтобы наперед знали ходящие, кто на пьедестале и на что способны смердящие.

А угодил, пролаза, из старья на сдобный пир, так сразу, от скамьи, и объявил:

— Я — командир!

И все свои таланты и пыл, подобно осе, раскрутил и десантом насадил!

На вершине личной власти вездесущий Труп отчасти преодолел типичные для живых напасти.

Подобно машине, бегущей впереди других, правил среди них беззлобно и без ненужных правил.

А при радении дружных и могущественных групп и тел преуспел и в ведении царственных, государственных и имущественных дел.

День за днем чередом — корпел.

Воплощал идеал и заполнял — пробел.

Огнём выжигал тень и трудом покорял — лень.

И побеждал — ловко, а кусал — зубасто.

За обстановкой наблюдал глазасто, сидя в лучшем виде на троне между холодильниками.

Указы издавал не часто, но в научном тоне и с издевкой над невеждами и противниками.

Тайные советы принимал сходу и позволял проставлять свою печать при спокойном молчании.

Зато не разрешал сброду ворчать в строю и ответа ни на что не давал — и на законном основании.

От природной скромности своей натуры не показал негодной склонности к лишним хоромам, но затевал для гостей чайные процедуры с необычайно пышным приёмом, при котором дозволял и гам, и бал, но сам изображал непоколебимую сталь и с укором обозревал родимую даль.

В быту проявлял простоту: без оглядки на челядь позировал престижным художникам, не допускал импровизированных собеседников, неподвижно играл с ёжиком и взятки брал через посредников.

По мере потери в вере и для жестокого ввода закона выезжал для встречи с народом и с высокого балкона изрекал прямо перед жителями прекрасные и страстные речи — под фонограмму с усилителями.

В целом признавал факты, но смелым актам предпочитал бескровные бои, а свои застолья и огрехи, как и любовные утехи, скрывал, хотя и не шутя поощрял успехи.

Стремительно, как фараон, намечал пунктир выхода из любых препон, но более тихого властителя мир не знал от седых времен.

В приходе Трупа к управлению заинтересованы были многие.

Организованные группы населения мостили под пятой дороги к блуду и золотой жиле, а в народе говорили, что налоги будут не строгие.

И кое-какие ожидания получили оправдание.

Скромные бюрократы за услуги и утраты при захвате верховной ставки заслужили прибавки к зарплате, а впридачу и дорогие дачи, квартиры и многоместный самолет для поездки по миру за казенный счет: возили в нём с хламьём навалом непревзойдённых шалых девок и заключили немало резонных сделок.

Вышколенные промышленные делегации на участие в борьбе за труповластие без волынки отхватили себе благодарственные дотации, дешевые кредиты, новые рынки сбыта, государственные заказы и образцовые торговые базы.

Военные командиры за незабвенные, в форме дуги, диспозиции обновили сапоги в хроме и другую штабную амуницию, а за истребительные атаки сверх всех обычаев прицепили на мундиры дополнительные знаки отличия. И кроме того, для сохранения в норме своего ремесла и наращения числа готовых трупов бурно приступили к штурму новых уступов.

Интеллигенция за молчание и невзгоды обрела обещание свободы и воздуха, сытные конференции без просыха, элитные пансионаты и лесные дома отдыха, знаменитые палаты из стекла забытой архитектуры и подписные тома дефицитной литературы для ума и культуры.

Простым и остальным гражданам за жалость положения каждому досталось от перемен уважение, а бедным и нищим - и снижение цен на вредную пищу.

Вместе с тем при решении проблем благонравных живых людей державный кудесник не забыл и о воплощении своих идей.

И верховодил без чернил и сил, но похлеще вещих судей.

Правление Трупа началось, как и любое святое восхождение, с раздолья радости и опрятности.

Лишь клика из лиги живых ушла, как мышь, в подполье: тупо и дико, на авось, плела интриги и со зла ждала одних гадостей и неприятностей.

Но общество преобразилось в одночасье, и новое высочество воцарилось как милость и согласье.

Толковые слова породили образцовые дела, разорили дотла пустяковые сомнения и мановением руки превратили в материки острова благонадежности.

Покойные получили достойные права и возможности.

Столь благообразные меры охватили, как пузырь, и вдоль, и вширь, разные сферы.

Архитекторы сменили векторы стиля и мастерили кров для одних мертвецов.

Строители возводили для них обители лучше престольных дворцов.

Крупные отборные соединения подворно сторожили трупные поселения.

Чтобы привилегированные особы не гнили от окисления, образованные инженеры следили за погодой и с применением высшей меры руководили откачкой лишнего кислорода из атмосферы. Для того и растения рубили и, не мудря, без промедления отвозили на тачках в лагеря для истребления.

Натужные усердия и глупые труды по производству не нужной трупам руды, энергии и еды сократили как вящее злое уродство, доводящее кое-кого до корчей, беды и угрожающей порчи окружающей среды.

При наличии охоты, выраженной в завещаниях, усопшие производили работы, но не общие, а приличные: руководили на совещаниях, следили за увещаниями, вершили подписями и описями, служили организаторами при парадах и операторами при автоматах, сторожили на складах и в лавках, входили в штаты при неявках персонала и копили зарплаты для капитала.

На случаи пополнения отряда мертвых от бедствий, аварий и происшествий при пожаре, на заводах и в бригадах отводили лучшие охранные помещения - и не в проходах, а в цехах и при домах культуры: с опрятными плакатами в стихах и комфортом для сохранения бездыханной фигуры.