Затруднение Джареда - Кей Хупер

Пауки!

— Нашел! — воскликнул Вульф, разговаривая с Джаредом и одновременно набирая еще один номер. — Только один человек мог заменить копиями оригиналы, подлинность которых пригласили проверить Дани, и он исчез до того, как его схватили. Имя мужчины — Поль Голлоуэй.

Шторм нахмурилась.

— Если он сбежал, то с какой стати пытается поквитаться с Дани?

В это время Макс и Морган вернулись в офис. Она выглядела совершенно расстроенной, а взгляд Макса, хоть он и редко показывал свои чувства, казался остекленевшим. Именно он мрачным голосом ответил Шторм:

— Потому что настоящие драгоценности были найдены до того, как мошенник успел до них добраться, а это значит, что он потратил все свои деньги на копии. И потому что Голлоуэй уже неоднократно возлагал ответственность за свои неудачи на окружающих, особенно женщин. Власти об этом не знали, пока он не сбежал. Только тогда удалось обнаружить, что он так хорошо сфальсифицировал данные о себе, что прошел достаточно серьезные проверки. Но у нас есть одна зацепка. Поль Голлоуэй — американец.

— И это зацепка? — недоверчиво спросила Морган.

— Если он американец, значит мы легче и быстрее получим информацию о нем, — объяснил Макс.

Вульф закончил тихий разговор по телефону и пояснил присутствующим:

— Кейн проверяет базы данных полиции и Национальный криминалистического центра.

Джаред посмотрел на Макса.

— Твой источник в Британском Музее знает точное место рождения ублюдка?

Макс заколебался, но затем уверенно сказал:

— Точных данных нет, но он вспомнил, что Голлоуэй однажды упоминал про родственников из Сан — Франциско.

Шторм нахмурилась, откинулась на деревянную полку картотеки и задумчиво произнесла отсутствующим голосом:

— Итак, он, похоже, вернулся домой, чтобы обрести надежную опору под ногами. И кого он видит в одном из пренеприятных совпадений, случающихся в жизни? Женщину, разрушившую его планы, а возможно и всю жизнь. И времени прошло совершенно недостаточно, чтобы успокоится.

И тут раздался ровный голос Морган.

— Обычно, месть тщательно вынашивают и планируют. Это растянутый во времени процесс, дело не одного дня. Он не убьет Данику, Джаред. У нас есть некоторое время, чтобы ее найти.

Джаред на секунду прикрыл глаза, а когда открыл, казалось, что его взгляд устремлен в ужасное место, которое никто из окружающих не захотел бы видеть по собственной воле.

Никто из присутствующих не стал говорить об очевидном, хотя все об этом подумали. И так же как у Джареда, мысли остальных были мучительными.

Человеческому разуму и телу может быть нанесен ужасный урон. Есть вещи, которые если не убивают, то разрушают до основания.

Даника не представляла, сколько ей понадобилось времени, чтобы справиться с бессмысленной паникой. Возможно минуты, возможно часы. Сначала она не могла спокойно сидеть или стоять, хотя до смерти боялась двигаться в полной темноте. Дани отступила от стены на шаг — мысль, что пауки спустятся на нее по стене, внушала ужас — и обнаружила, что без опоры чувствует не менее пугающую дезориентацию.

Было очень, просто неправдоподобно темно. При каждом натужном вздохе у нее появлялось кошмарное ощущение, что в плотной тьме кроется зло, которое она вдохнет и которое задушит ее изнутри. Дани обхватила себя руками, не понимая, что раскачивается, пока верхней половиной тела не ударилась о стену.

Пауки!

Только в эту секунду Даника начала приходить в себя. Ее натуре были чужды панические настроения, девушка слишком многому научилась у отца, чтобы отказываться от этого даже под огромным давлением. А еще Даника понимала, что сумасшедший наверху будет ликовать и наслаждаться местью, если она позволит управлять собой при помощи ужаса.

Поэтому шаг за шагом, осторожно, она сделала все, чтобы взять себя в руки.

Не было никаких пауков! Воображение разыгралось. Даника повторяла это снова и снова, напоминая себе, какими пустыми были стены и пол при свете масляной лампы. Совершенно пустыми и чистыми. Никаких призрачных сетей. Никаких пауков.

Прислоняясь спиной к стене, она осторожно опускалась до тех пор, пока не села на пол. Потом подтянула колени к груди и охватила их руками. Даника закрыла глаза, потому что так она могла притвориться, что именно по этой причине темно. Девушка мало что знала о медитации, но умела сосредотачиваться. Дани подумала о самой любимой мелодии и начала ее тихонько напевать.

К тому времени, когда песня была спета трижды, Дани почувствовала, как ее окружило спокойствие. Хорошо. Очень хорошо. Теперь, не прекращая машинально мурлыкать себе под нос, необходимо заполнить разум чем — нибудь захватывающим, что заполнит каждый уголок и вытеснит темноту.

Даника неосознанно улыбнулась.

Джаред, естественно. Мысленно представить, как он выглядит в одежде и как он выглядит обнаженным. Его прекрасные глаза, голос, страсть. Она припомнила каждый раз, когда они занимались любовью, дикое безумие и утонченную нежность. Смех, поддразнивание, серьезность, спокойствие. Пробуждение ночью от ощущения его внутри, бархат темноты после близости.

Изучение друг друга в душе мыльными руками. Поспешное, бурное соединение тел на полу перед камином. Первобытная близость на нагретой солнцем траве, рядом со сброшенной одеждой.

Постепенно, припоминая каждую проведенную вместе секунду, Даника поняла, что для нее теперешней произошедшее десять лет назад практически перестало существовать. Искусное манипулирование отца прощено. Боль растворилась. Сожаления ушли.

Это стало прошлым.

Имеет значение только настоящее и будущее. Будущее будет непременно. Обязано быть. И никто, никакой Поль Голлоуэй, не помешают ей сделать то, что требует сердце.

Она должна сказать Джареду, что с семнадцати лет любит только его.

— Что? — Вульф внимательно выслушал ответ, затем поднял на Джареда пронзительные синие глаза. — Да, только … Хорошо. Поторопись, ладно?

— Ну? — Голос Джареда звучал хрипло, надломлено. — Что сказал Кейн? Он что-то обнаружил?

Вульф кивнул.

— Кейн считает, что нашел наиболее вероятное место, где Голлоуэй может держать Дани.

С каменным лицом и горящими глазами Джаред вскочил на ноги.

— Где?

Вульф тоже поднялся, хотя и не так быстро. Его плечи были напряжены, как будто он ожидал нападения.

— Это старый дом на юг отсюда. Принадлежал тете Голлоуэйя. Несколько лет его сдавали, но в данный момент здание пустует. Или пустовало. Голлоуэй забрал ключи у агента около недели назад. Кейн уже в пути, он знает местность.