Выжить для любви - Светлана Михайловна Чудова

вычистить сотни метров ковров и ковровых дорожек. Уборкой, мойкой и чисткой должна была заниматься младшая прислуга, но организовывать ее и распоряжаться предстояло Нике. По размерам дом по крайней мере вдвое превосходил дом Виленского. Значит, дел у нее будет невпроворот.

Мобильник зазвонил, напугав ее. Вероника выудила его из сумочки.

– Слушаю.

– Просто решил проверить, как ты, – послышался в трубке невозмутимый голос Кирилла.

Ника взглянула на часы и чуть не ахнула: оказалось, что время близится к семи.

– Прости, я собираю вещи, и мне катастрофически не хватает времени. Ты уже дома?

– Еду с работы. Как видишь, припозднился. Хочешь, мы где-нибудь поужинаем вместе?

Ника оглядела себя: начиная укладывать вещи, она переоделась в старые джинсы.

– Нет, я слишком пыльная, чтобы куда-то ехать. Но я могу привезти чего-нибудь перекусить.

– Я сам что-нибудь приготовлю.

– Звучит заманчиво.

– А ты еще долго пробудешь там?

– Нет. Я уже заканчиваю.

– Тогда увидимся. Если приедешь раньше меня, оставь вещи в машине – я сам выгружу их.

Он отключился, а Вероника скорчила гримаску телефону. Кирилл по-прежнему считал, что она должна на время переехать к нему, хотя она всякий раз решительно отказывалась.

Возможно, это старомодно, даже глупо с ее стороны, но переселяться к Кириллу она не хотела. Остаться на ночь – одно дело: они проводили вместе почти каждую ночь с тех пор, как стали любовниками. Но жить в одном доме с мужчиной Вероника могла лишь в том случае, если он приходился ей мужем или женихом. Кирилл о многом просил ее, но выйти за него замуж – ни разу. Значит, пока он не готов…

Вздрогнув, Ника опомнилась. Неужели подсознательно она уже решила принять его предложение? Напрочь забыв, как опасно связываться с мужчиной, который в недавнем прошлом пережил скандальный развод? Значит, несмотря ни на что, она влюбилась в него по уши и теперь мечтает о совместном будущем?

Увы, так оно и было!

Ее глупость уступала только ее же оптимизму. Ника прикрыла глаза, немного удивляясь себе, но больше досадуя. Надежда умирает последней, это верно. А у нее нет другого выхода, кроме как ждать, томясь в неизвестности.

Погрузив несколько коробок в машину, она умылась, прошлась по дому, заперла все окна и двери и включила сигнализацию. В последний раз она выполняла свои обязанности в доме Аркадия Юрьевича. В скором времени ей придется заботиться только об удобстве Сапруновых.

* * *

Приехав к Кириллу, Ника отыскала в кармане запасные ключи, которые он ей отдал, и бросилась в душ, чтобы смыть с себя пот и пыль. Она уже выходила из ванной, закутавшись в махровый халат, когда дверь распахнулась.

– Дорогая, я дома! – объявил Кирилл и расплылся в улыбке, увидев ее. Пакеты с едой он сгрузил на стол. – Умираю с голода, – признался он.

– Я тоже. Почему ты так долго?

– Одна женщина привела свою трехлетнюю дочь к врачу, а тот заметил, что девочка сплошь в синяках. Мать твердила, что дочка упала с лестницы. Врач не поверил ей и заявил в полицию, и оказалось, что в доме нет ни одной лестницы. Звери. Да еще несколько старых дел…

Это означало, что он и его коллеги по-прежнему корпят над вещдоками из дома Виленского, пытаясь понять, где и что они упустили. След давным-давно остыл и становился холоднее с каждой минутой, но следователи не теряли надежды.

Кирилл выглядел усталым. Да и кто бы не выглядел так после напряженного разговора с родителями, избивающими собственную трехлетнюю дочь?

– А у меня сегодня было еще одно собеседование, – сообщила Ника. – У Майи Григорьевны Сапруновой. У них огромнейший дом-замок в испанском стиле.

– Помню такой. Ну и как все прошло?

– Я получила работу!

Кирилл замер с поднятой вилкой, впившись в Нику взглядом.

– На тех же условиях, что и у Виленского? С отдельным жильем?

– Да, мне предоставили маленькое бунгало. Выходные у меня будут свободны, если хозяева не организуют очередную вечеринку – в этом случае у меня будет свободен какой-нибудь из будних дней.

– Когда приступаешь?

С его лица не сходило выражение, типичное для полицейских, голос звучал холодно и бесстрастно. Он рассчитывал, что она переедет к нему, и теперь был недоволен, узнав, что обманулся в ожиданиях.

– Послезавтра.

– Значит, завтра ты проведешь здесь последнюю ночь.

У Вероники мигом пропал аппетит.

– Нет, только очередную за последние две недели. Впрочем, будет ли она последней – решать тебе.

– То есть?

– Мне нужна работа на длительный срок, поэтому я намерена работать добросовестно. Но в свободное время я буду приезжать сюда – если ты захочешь.

– Да, захочу, – тихо подтвердил он.

– И все-таки ты сердишься, потому что я нашла работу.

– Нет. Я же знал, что она тебе нужна. Мне просто хотелось бы каждый вечер видеть тебя здесь. Вот и все!

– И я была бы очень рада проводить все вечера с тобой, Кирилл, – подчеркнула Ника. – Но мы же с самого начала понимали, что это временно. Знали, что впредь я не смогу каждую ночь оставаться у тебя.

– Ладно, ладно, – раздраженно перебил он. – Как-нибудь переживем. Просто мне это не нравится. Надо еще выяснить, что это за люди. Ты помнишь, о чем мы договорились?

– Майя Сапрунова не похожа на террористку или маньячку, – заявила Вероника, с облегчением понимая, что Кирилл не собирается отговаривать ее.

– Откуда тебе знать? У каждого есть свой скелет в шкафу. И чаще всего не один. Ради моего спокойствия, хорошо? – Он сунул руку в карман пиджака, висящего на спинке стула, и вынул блокнот. – Еще раз назови их фамилию, имена и адрес.

Вероника со вздохом подчинилась.

– Завтра же я буду знать всю их подноготную, даже если это всего лишь штраф за нарушение правил дорожного движения. – Он сунул блокнот в карман и снова принялся за еду.

Ника с насмешливым удивлением отметила, что волнение за нее не лишило Кирилла аппетита, и решила взять с него пример.

Как и следовало ожидать, она вдруг задумалась о Виленском: если бы он не погиб, Кириллу и в голову не пришло бы проверять Сапруновых. После убийства прошло уже четыре недели. Каждую среду Ника мысленно отмечала печальную дату. Она не знала, сможет ли когда-нибудь просыпаться утром в среду, не вспоминая дорогого ей старика.

– Значит, по нашему делу ничего нового? – спросила она, уже зная, каким будет ответ. Впрочем, Кирилл мог и промолчать: каждую свою неудачу он принимал слишком близко к сердцу.

– Ничего. Но мы не сдаемся. Должен же быть какой-то мотив. И рано или поздно мы найдем его. Кто-нибудь