Гангут. Первая победа российского флота - Владимир Шигин

Историк П.А. Кротов пишет: «Исходя из штатной численности экипажей скампавей того времени в 150, а полугалер в 250 сухопутных и морских чинов, следует полагать, что на левом фланге из шести судов четыре или пять являлись полугалерами, одна или две — скампавеями. На шести галерах правого крыла под командой генерал-майора И.И. Бутурлина находился 1461 человек лишь сухопутных чинов. Учитывая присутствие на этих галерах еще некоторого количества моряков, следует весьма уверенно предполагать, что правый фланг россиян образовывали шесть полугалер, штатная численность экипажей которых равнялась именно 1500 человек. На 11 скампавеях среднего отряда, вытянутых в линию между двумя выдвинутыми вперед фланговыми отрядами, находился неполный комплект личного состава. Такое сознательное “ослабление” команд этого отряда объясняется той ролью, которую отводил ему в предстоявшем сражении Петр I, — артиллерийский обстрел прижатого к горе Рилакс отряда Н. Эреншельда и в дальнейшем абордаж силами всех 11 скампавей одного прама “Элефант”.

Атака началась 2 часа пополудни и продолжилась до 5 часов. В своем походном дневнике Араксин записал: ”… хотя неприятель несравненную артиллерию имел перед нашими, однако ж по зело жестоком супротивлении первой галеры одна по одной, а потом и фрегат флаги опустили; однако ж так крепко стояли, что ни единое судно без абордированья от наших не отдалось”».

Итак, все сомнения и переживания уже остались позади — впереди был бой, который должен был решить, кому победить, а кому погибнуть.

Глава двенадцатая.

БАТАЛИЯ ПРЕЖЕСТОКАЯ

После того как на генерал-адмиральской полугалере прозвучал пушечный выстрел и на тринкетовой рее взвился синий флаг, начался первый этап сражения — артиллерийский бой. Пока галеры окончательно выходили на рубеж атаки, перестрелка сделалась всеобщей и весьма ожесточенной. Это и понятно: если наши стремились в ходе артиллерийского боя выбить как можно больше орудий противника с тем, чтобы обеспечить себе успех последующей атаки, то шведы, наоборот, пытались нанести здесь как можно больше повреждений нашим галерам и если не сорвать готовящуюся атаку, то по крайней мере максимально ее ослабить. В целом историки считают, что начальная артиллерийская перестрелка со шведами хотя и не привела к их сдаче, но тем не менее создала лучшие условия для абордажа на заключительной стадии сражения, чем это могло бы быть при отсутствии артиллерийской поддержки, и сократила число потерь с нашей стороны.

Точных данных о повреждениях наших судов от неприятельского огня в начальной стадии сражения мы не имеем. Относительно шведов известно, что уже в ходе перестрелки от русских ядер дважды возникали пожары на шведском флагмане праме «Элефант». Данный факт говорит о том, что, во-первых, огонь был весьма действенным. А во-вторых, стреляли наши не абы как, а сосредоточились на вполне конкретной цели — неприятельском флагмане.

Так как ветра не было, черный пороховой дым буквально стелился над водой, мешая и маневрированию, и прицельной стрельбе. Местами он был столь густым, что нельзя было даже разглядеть шлюпки рядом с галерами. «Был от стрельбы дым великой», — писали очевидцы. Впрочем, и это было нашим на руку, так как при сближении галер с противником дым в какой-то мере прикрывал от прицельного огня.

При этом уже в ходе атаки огонь все равно не прекращался. Гребные суда, не выделенные для атаки, продолжали весьма частый огонь до момента сближения атакующих с обороняющимися. Причем этот огонь был достаточно эффективен. Так, по свидетельству очевидцев, уже перед самим абордажем «пламя… вспыхнуло на праме в третий раз».

Итак, одновременно с началом артиллерийского боя шесть авангардных скампавей, стоявших на флангах, одновременно двинулись в атаку на фрегат «Элефант». Налегая на весла, гребцы-преображенцы и семеновцы разгоняли суда, чтобы как можно скорее проскочить простреливаемое расстояние до шведов. Вслед за фланговыми устремились сквозь густой дым, обволакивающий Рилакс-фиорд, и остальные семнадцать галер.

Сблизившись со шведскими кораблями, наши канониры открыли артиллерийский огонь. Солдаты абордажных партий непрерывно палили из ружей.

Разумеется, что контр-адмирал Эреншельд прекрасно видел все действия русских, но не открывал огня до тех пор, пока атакующие суда не вышли на дистанцию огня.

Едва первые скампавеи достигли дистанции полета ядра (300–400 метров), как тридцать шведских пушек «Элефанта» ударили одновременным залпом. Чтобы нанести как можно большее опустошение, неприятель бил картечью. Свинцовые пули нашли щедрую поживу среди сидящих за веслами гребцов. Чтобы не терять темпа хода, убитых и раненых сразу же заменяли солдатами абордажных партий.

Вслед за прамом стрельбу начали галеры «Лаксен», «Геден», «Валфиш» и «Эрн», а за ними — все остальные шведские суда. Более 50 орудий в упор расстреливали приближавшиеся галеры. Несмотря на ожесточенный обстрел, наши гребные суда продолжали идти вперед, ведя ответный огонь.

Увы, артиллерийское превосходство противника сказалось очень быстро. Шведские ядра причиняли большие повреждения русским галерам. С каждым выстрелом увеличивалось количество убитых и раненых. На одной из передовых галер был тяжело раненный бригадир Волков, командовавший правым флангом авангарда. Были убиты капитаны Иван Ерофеев и Иван Полтинин.

Следует отметить, что Петр I сумел создать превосходство в силах на главном направлении, сосредоточив против флагманского судна противника сразу одиннадцать галер, а ударами по флангам исключил из действия часть артиллерии противника. Эреншельд решил, что со стороны русских последует фронтальный удар, но просчитался. Петр и тут переиграл шведского флагмана

Да, шведы наносили нам немалый урон. Но отвечали и наши, причем видно было, как на шведских судах рушатся реи и мечутся люди. Урон противник тоже потерпел немалый.

Видя происходящее, к царю подступили советчики:

— Может быть, дать сигнал к абшиду? Тот лишь зло сверкнул глазами. Обернувшись же к стоявшим поодаль барабанщикам и трубачам, крикнул:

— Бить и трубить атаку беспрестанно!

Снова ударили в барабаны, затрубили в трубы. Скампавеи по-прежнему продолжали свой бег навстречу несущимся ядрам. Чтобы скампавеи не сбились с пути, флотские и армейские начальники сошли в шлюпки и, лидируя, с обнаженными шпагами, повели их в атаку на фланговые суда противника.

Разумеется, Эреншельд сразу же понял новый замысел. Увы, в данном случае шведы уже ничем не могли помочь своим фланговым судам. Нарушить же установленный строй было для Эреншельда верной гибелью.

Когда первые скампавеи в бешеной гребле подскочили к двум фланговым шведским галерам, наши матросы и солдаты со всей яростью кинулись на абордаж. Шведы пытались защищаться. Слов нет, сражались они храбро, но русского натиска выдержать им было не суждено.

А наши уже перескочили на вражеские палубы. Там они сразу начали вовсю орудовать штыками и тесаками, отбивая одну сажень за другой. Резня была сумасшедшей. И наши, и шведы дрались отчаянно. Место павших тут же заступали новые и новые. Впереди остальных храбрец бригадир Яков Волков, уверенно орудуя шпагой, пробивался к кормовому помосту, где метался шведский капитан. Но дойти до помоста Волкову не удалось. В очередной схватке он получил удар кинжалом и раненный упал на палубные доски.

Взбешенные раной своего любимого командира, наши еще прибавили, и вскоре шведы запросили пощады. Но остановить удалось не всех и не сразу. В результате живыми остались лишь девятнадцать раненых и насмерть перепуганных шведов, успевших в самый последний момент спастись шлюпкой на соседний шхербот. Все остальные были уничтожены.

Еще несколько минут, и вот уже на втором фланговом судне Эреншильда взвивается Андреевский флаг.

А дальше началось то, чего шведский контр-адмирал не мог представить и в страшном сне От флангов русские скампавеи начали перемещаться к следующим ближайшим судам и атаковать их на абордаж, практически не подвергаясь пушечному огню, так как те продвигали вдоль линии дуги. Вот и следующие шведские галеры уже взяты на абордаж.

Впрочем, оправившись от неожиданной русской тактики, шведы теперь дерутся все более и более отчаянно, превращая каждое судно в настоящий бастион. Артиллеристы наконец-то развернули пушки, которые в упор поливают картечью наших храбрецов.

Дистанция пальбы была столь ничтожна, что преображенцев и семеновцев разрывало даже не ядрами, а пороховым духом! Зрелище это было ужасное — был человек, мгновение, и его уже нет! В походном журнале Петра Великого осталась следующая запись: «Воистину нельзя описать мркество наших, как начальных, так и рядовых, понеже абордирование так жестоко чинено, что от неприятельских пушек несколько солдат не ядрами и картечами, но духом пороховым от пушек разорваны». Таков был накал этого сражения!