Код Адольфа Гитлера. Финал - Владимир Иванович Науменко

приходится в жизни. От них ожидают такого же уровня, как от их известных предков, и не прощают средних способностей. Тем более что обычно из них вырастают кретины. Гораздо разумнее иметь возлюбленную. Никаких тягот, и всё воспринимается как подарок. Разумеется, это относится только к великим людям». Фюрер шутил, что место женщины – возле прялки, а её главным оружием является столовая ложка. Фюрер никогда не понимал, почему мы, женщины, постоянно меняем свои наряды. Если ему нравилось какое-то платье, то он хотел постоянно видеть в нём владелицу. Еве следовало заказывать все платья из такого же материала и такого же фасона. И фюрер часто ворчал, я сама слышала это, говоря слова о том, что как только он привыкал к красивой вещи, что носила на себе Ева, не успев вдоволь насмотреться на неё, видел что-то новое. Стоило Еве один раз подкрасить волосы и один раз зачесать их наверх, как Гитлер бросил ей отчаянный упрёк: «Ты выглядишь совсем чужой, такой изменившейся. Ты другая женщина». «Когда я познакомился с тобой, – говорил он ей, – ты была такой пухленькой, а сейчас просто худая. Женщины всегда говорят, что хотят быть красивыми ради мужчин, а делают всё против их вкуса. Они утверждают, что готовы на любые жертвы, лишь бы понравиться мужчинам, а на самом деле следуют исключительно моде. Вот самая сильная и единственная власть. А авторитетом для них являются лишь представители того же пола. Все женщины хотят вызвать зависть своих подруг». И Ева покорялась его вкусам. Сейчас она старается быть прежней, но жизнь зачастую меняет нас не в лучшую сторону.* * *

«Мой дорогой Харальд!

Мы сидим, окружённые в бомбоубежище фюрера в Имперской канцелярии, и боремся за нашу жизнь и нашу честь. Каков будет исход этой борьбы, знает лишь один Бог. Но я уверен, что, живыми или мёртвыми, мы выйдем из неё с честью и славой. Мне почти не верится, что мы снова когда-нибудь увидимся. Так что это, вероятно, последние строки, которые ты получишь от меня. Я надеюсь, что ты, если переживёшь эту войну, будешь достоин своей матери и меня. Для воздействия на будущее нашего народа вовсе не нужно, чтобы мы остались живы. При известных условиях ты будешь единственным, кто продолжит традицию нашей семьи. Делай это всегда так, чтобы нам не пришлось стыдиться. Германия переживёт эту войну, но только в том случае, если у нашего народа перед глазами будут примеры, на которые он сможет равняться. Такой пример хотим дать мы. Ты можешь гордиться, что имеешь такую мать. Вчера вечером фюрер подарил ей золотой партийный значок, который он многие годы носил на своём пиджаке, и она это заслужила. Перед тобой в будущем стоит только одна задача – показать себя достойным той тяжелейшей жертвы, которую мы собираемся и исполнены решимости принести. Я знаю, что ты это сделаешь. Не допусти, чтобы тебя сбил с толку шум, который поднимется во всём мире. Ложь в один прекрасный день рухнет, и над ней снова восторжествует правда. Это будет час, когда мы будем стоять над всем чистыми и незапятнанными, такими, какими всегда были наша вера и наши стремления.

Прощай, мой дорогой Харальд! Увидимся ли мы когда-нибудь снова – Бог знает. Если мы не встретимся, то гордись всем тем, что принадлежишь к семье, которая и в несчастье до последнего момента осталась верной фюреру и его чистому, святому делу. Всего хорошего, шлю самые сердечные приветы.

Твой отец».

Дописав эти строки, доктор Геббельс, этот энергичный человек с честным взглядом, кто вылил в бронзу неколебимый для немцев миф о Гитлере, вернулся в реальность, аккуратно запечатал два письма в один конверт, подписал его и невольно втянулся в тягостные для себя размышления: «Вот и наступает финал твоей блестящей карьеры, доктор Геббельс! Все твои труды пошли прахом. Россия не разгромлена. Этот колосс не рухнул, вопреки всем твоим оптимистичным прогнозам, нам не привелось создать там несколько марионеточных государств, вследствие чего немцы не запаслись землёй на востоке на сто лет вперёд. Виноват ли в этом я? Нет. Что ж вы хотите от меня, немцы, если Сталин оказался сильнее вас? Жалуйтесь теперь в кирхах своему богу. Ты прав. Национал-социалистом надо родиться. Я давно знал, что вечных истин нет. Есть вечные законы. Законы природы. Основной её целью является создание и совершенствование более высоких форм жизни. Им должна быть подчинена и деятельность человека. Развитие славянских рас, вы, немцы, не пресекли, а волю к власти вы превратили в путь к пирогу. Сильный победит, только если уничтожит слабого. По всем правилам жестокости выходит, они вас уничтожат. Это же так естественно. Инстинкты всех живых существ подсказывают нам необходимость не только побеждать своих врагов, но и уничтожать их. Так поступят и с вами. Немцев будут ставить к стенке и убивать выстрелом в затылок, а уцелевших выселят подальше; тех же, кто останется, выкосят голод и притеснения. Всё будет плохо для побеждённых немцев, гораздо хуже, чем могут себе представить те, кто решил рискнуть, чтобы остаться и всё это увидеть. Что можно говорить о нации, мужчины которой не желают сражаться, даже видя, что их жён тащат в постель. Германский народ побеждён! Мы как вожди рейха первые на роль кандидатов на уничтожение. Победить или умереть. Я не допускаю мысли о возможности сдаться в плен советскому командованию. Враги называют меня не иначе как «Карлик Лужёная Глотка». Я был имперским министром пропаганды и вёл в отношении Советского Союза самую ожесточённую пропагандистскую деятельность, за что советское командование меня никогда не простит. Я знаю. В дни грядущей победы русские через меня переступят и пойдут дальше. Одним трупом больше на поле битвы веков. Незавидной мне представляется судьба и западных держав. Совсем скоро германские дивизии на Востоке перестанут существовать, и двести разъярённых дивизий русских столкнутся лицом к лицу с англо-американскими войсками. Кремль, в этом у меня нет сомнений, вспомнит свою прежнюю цель – большевизацию Европы как этапа на пути к большевизации всего мира, и вот тогда Сталин бросит к ногам господ Черчилля и Трумэна клочки договора, заключённого с ними! Сталин чрезвычайно хитрый, своевольный и лукавый крестьянин, который действует по принципу: цель оправдывает