Трижды преданный - Кирилл Казанцев

– Так ты не уходи, и ничего не случится. Ни с тобой, ни со мной.

Свет так и не включили, превосходным образом обошлись без него, почти до самого рассвета, синего, ледяного – в город вернулась зима. В квартире, оказывается, было зверски холодно, но понятно это стало только сейчас, даже под теплым одеялом. Вика завернулась в него чуть ли не с головой и следила, как Олег, чертыхаясь, собирает свои вещи. Он оделся, наконец, глянул на часы – половина восьмого. С ума сойти! Ночь как час пролетела, он и не заметил, вернее, они оба. Он наклонился и дернул за край одеяла, но Вика держала его крепко.

– Наврала про грипп?

– Да, а что? – с вызовом ответила она. – Ты чем-то недоволен?

Спорить с ней не хотелось, Олег сел на край дивана, после бессонной ночи немного кружилась голова, и он, сделав зверское лицо, произнес:

– Ты мне что-то в чай подмешала? Признавайся!

– Конечно, – с самым серьезным видом ответила девушка. – Я же у ведьмы практику проходила, вот и стащила горшочек с приворотным зельем.

– Напрасно потратила, я все равно скоро уеду.

– Уезжай, я тебя не держу.

Оба посмотрели друг на друга, Вика отвернулась, а Олег поднялся с дивана и вышел в коридор. Она пошла следом за ним и на прощанье сказала:

– Звони, если хочешь, номер ты знаешь.

Олег ничего не ответил, вышел из квартиры, побежал по ступенькам вниз. Во дворе огляделся, но ни одной машины зеленого цвета поблизости не заметил, и вообще вокруг ничего подозрительного не усматривалось. Было очень холодно, по синему небу расползались багровые пятна, лужи замерзли, под ногами хрустел лед. Он посмотрел на окна четвертого этажа и пошел к остановке маршруток.

Морок нарисовался к обеду, явился собранный, сосредоточенный и явно готовый к разговору. Олег его объяснений ждать не стал, сразу спросил, еще в коридоре:

– Ну, как все прошло? Утешил девушку?

– Утешил, – буркнул Морок. – Тебе-то уже все равно, или я что-то не так понял?

– Все ты правильно понял, – спокойно ответил Олег, – мне объяснять ничего не надо.

Морок скрылся в ванной, а ближе к вечеру снова исчез, да так тихо, что Олег и не заметил. Исчез без объяснений, но все было понятно без лишних слов. Две недели – это же целых полмесяца, и Чиркова запросто могла соврать, лишь бы выкрутиться. Надо бы проверить, как она там, покататься за ней денек-другой, но только не сегодня. Во-первых, поздно уже, а во-вторых…

Олег полдня убеждал себя, что звонить Вике он больше не будет, находил для этого множество причин и все же не выдержал, набрал номер девушки.

– Врача вызывали? – спросил он, услышав ее голос.

– Вызывали, – фыркнула Вика, и по интонации было понятно, что она рада его звонку. И почему бы и нет, они взрослые люди, ничего друг другу не должны, ничем не обязаны, и вообще он скоро уедет, а она найдет себе здорового умного мужика, и все у нее будет хорошо. Две недели – это ерунда, это недолго, они пролетят незаметно, и кому-то жизнь дает передышку, а кому-то эти дни покажутся адом. Чирковой, например.

Встретиться договорились через час. Олег собрался и вышел из квартиры, но миновать успел только один пролет. Снизу доносились голоса, шаги, звонили мобильники, и вообще там было слишком много людей. Он постоял, прислушиваясь, потом пошел дальше и, оказавшись на первом этаже, наткнулся на парня в полицейской форме. Тот хмуро оглядел Олега с ног до головы, но уступать дорогу не торопился. Сердце нехорошо екнуло, в виски ударила кровь, но Олег, сделав вид, что просто очень удивлен, попятился и спросил, придав себе глупый вид:

– В чем дело? Меня на работу вызвали, мне пройти надо.

Полицейский косо глянул на него и проговорил сквозь зубы:

– Иди, только быстро, не задерживайся. – И отошел к стене, пропуская Олега.

Тот сбежал на один пролет вниз и увидел небольшую толпу. Люди, кто в полицейской форме, кто в гражданском, толпились у последнего лестничного пролета, под которым находилось что-то вроде общественной кладовки. Туда складывали пустые коробки, санки, ведра и прочую дребедень, которую в квартиру тащить неохота, а выкинуть пока жалко. Олег сбавил шаг, остановился, глядя вниз. Толпа загораживала обзор, на него смотрели с недовольным видом, а крупный дядя с погонами капитана и папкой в руках порекомендовал ему не задерживаться и живее проходить мимо. Выглядел капитан сурово и решительно, Олег решил не связываться с ним, пошел дальше, но успел-таки заметить на полу рядом с «кладовкой» небольшое темное пятно и такой же ручеек, что тянулся откуда-то из-под коробки. Пятно матово блеснуло внизу, он присмотрелся и увидел на полу рядом кисть руки, неестественно вывернутую, со скрюченными пальцами, и часть рукава. Больше ничего толком разглядеть не успел, вышел из подъезда и оказался в другой толпе, напуганной и притихшей: тут собрались соседи. В основном старухи, что жили в этом доме со дня его сдачи и знали всех жильцов. Сейчас бабки сбились в кучку и испуганно поглядывали на каждого, кто выходил из подъезда. Уставились они и на Олега. Он сам шагнул к ним, напустив на себя такой же перепуганный вид, и спросил:

– Что это там такое? Лежит кто-то, я толком не разглядел…

Ближайшая тетенька, круглая коротышка в синем пальто и белом берете, сделала скорбное лицо и быстро зашептала:

– Труп там нашли, час назад. Анька с третьего этажа собаку выгуливала, домой уже шла. Псина в подъезд забежала и сразу туда, лаять начала, выть. Анька сунулась и чуть в обморок не упала, говорит, лежит на коробке мужик, глаза открыты, а изо рта кровь течет. Лежит и смотрит… Анька на весь подъезд орала, я сразу выскочила, испугалась. Потом полиция приехала…

«Странно, а я не слышал», – подумал про себя Олег и стал прикидывать, когда Анька обнаружила труп. Получалось, что дело было часа полтора назад, сразу после того, как он позвонил Вике. Потом пошел в душ, потом одевался… Собственно в обнаружении трупа ничего странного не наблюдалось: мало ли кто мог в их подъезде отдать богу душу. Наркоман, например, или бомж, заползший погреться, – дверь-то нараспашку, ни домофона нет, ни кодового замка. Вот и забрел сердечный в тепло, где и окочурился благополучно, напугав Аньку чуть ли не до инфаркта. Хотя там была кровь… Но с этим пусть судебные медики разбираются, кто его знает, как наркоманы от ломки дохнут? И Морок его, наверное, видел, он же раньше уходил. Надо будет потом спросить…

Объяснений нашлось достаточно, но вернулась тревога, и хоть Олег понимал, что связи между вчерашними «закурить», едва не сбившей его машиной и сегодняшним трупом нет никакой, а все ж оборачиваться стал чаще, чем обычно, и присматривался к каждому, кто оказывался рядом в маршрутке или в магазине. Однако до Вики добрался без приключений и, оказавшись в теплой и чистой квартире, вдруг почувствовал, как тревога ослабла, точно за дверью осталась, а потом и вовсе исчезла – стало не до нее…

Неделя начисто выпала из жизни, дни слились в один, и каждый был как последний. Новизна и острота ощущений, чувств, наслаждение, что они с Викой давали друг другу, обострялись перед скорой разлукой. Он ее никогда не увидит, она его тоже, жизнь свела их на несколько дней и вскоре безжалостно разлучит, не оставив и шанса на встречу. И Вика приняла эти правила игры, то ли запретила себе думать о будущем, то ли просто принимала эти дни как подарок судьбы. Олег невольно сравнивал ее с Наташкой, и пока счет был в пользу Вики: в ней не было ни капли стервозности, эгоизма, манерности, и жила она сегодняшним днем, не интересовалась его прошлым, не говорила о своем, не строила планов на будущее. Долго так продолжаться не могло, это понимали оба, и каждый думал, как это случится, с ужасом думал, ибо разрыв пришелся бы по живому, а это будет больно, очень больно. «Так нельзя», – каждый раз твердил себе Олег, когда звонил Вике, и был готов поклясться, она думала о том же, когда говорила, что ждет его.

Первым опомнился Морок – он тоже время даром не терял и начисто пропал из виду, даже мобильник отключил. А тут нарисовался с утра пораньше, сам позвонил и спросил со своей фирменной ехидцей, когда хозяин соизволит появиться в своей квартире. Олег приехал после обеда, Морок уже ждал его и, с места в карьер, заявил:

– Времени до фига прошло, а Чиркова твоя не чешется. Срок завтра выходит, как ты думаешь, что она тебе скажет?

– Две недели? – вырвалось у Олега.

– Ага. Быстро пролетели, да? – кивнув, многозначительно посмотрел на него Морок. Он собирался съязвить еще что-то, но Олег перебил его:

– Кто бы говорил. Две недели…

Прикинул, посчитал в уме – да, по датам все сходится, только Морок ошибся на денек, не завтра, а послезавтра, но это неважно. Пора потолковать с дамочкой еще раз, желательно, в приватной обстановке. Салон Марианны по ряду причин отпадал: во-первых, ведьма загрипповала, а во-вторых, Чиркова как в воду канула, больше потомственной авантюристке не звонила. Вика, продолжавшая ходить «на работу», сказала, что Марианна огорчена до невозможности и пробавляется снятием порчи и приворотами для местных психически неуравновешенных особ обоих полов.