Красный Вервольф 5 (СИ) - Фишер Саша

— Добрый вечер! — послышался женский голос.

Обернувшись, я увидел Злату в длинном, скромном домашнем платье.

— Здравствуйте! — откликнулся я.

— Дормидонт Павлович сейчас выйдут! Не угодно ли чаю?

— Буду весьма благодарен.

Я как-то не задумывался, знает ли Серебряков о том, что мы со Златой знакомы? В общем, это не так уж важно. Главное, чтобы у нее была возможность участвовать в наших операциях, когда это нужно. Не спрашивая у сожителя разрешения. Хотя мне было, конечно, интересно, как это она сегодня улизнет из дому на ночь глядя? Я ведь собственно зашел только за мундиром штандартенфюрера, который моя соратница обещала привести в порядок. Угадав мои мысли, хозяйка дома кивнула, дескать, беспокоится не о чем. И все-таки, откуда поручик знает, что я должен был прийти?

Присев в книксене, словно росла в дворянской семье или, по крайней мере, была у господ в услужении, Злата вышла. Я уселся на диван, дабы скоротать время в ожидании хозяина, а заодно — отдохнуть. Мотаюсь, мотаюсь. Устал, как собака. А ведь мне уже за полтинник. Нет, мужик я, конечно, крепкий, но и Сивку-бурку могут укатать крутые горки. А сегодня еще акция. И надо ее провести на должном уровне. Никаких потерь среди своих, даже — ни единой царапины. Все шишки — врагу.

Послышались бодрые шаги. Сверкая благородными сединами, в гостиную вошел мосье Серебряков. Следуя этикету, принятому среди русского офицерства, я нехотя поднялся. Даже каблуками щелкнул. Дормидонт Палыч благосклонно кивнул и жестом предложил садиться. Я вновь опустился на диван, а хозяин — в кресло напротив. Несколько минут он меня изучал своими слегка навыкате глазами, словно видел впервые. Черт знает — почему, но это разглядывание вызвало у меня легкое беспокойство.

— Вам не нужны часы фирмы Буре? — вдруг осведомился он.

Теперь зенки выкатил я. Что это? Совпадение или… предательство? Если второе, то с чьей стороны?.. Злата⁈ Да причем здесь она! Ей-то откуда знать пароль, который сообщил мне мой дедуля, он же Анхель Вольфзауэр. Серебряков заметил мое замешательство, но промолчал. И тогда я хрипло вытолкнул из пересохшей гортани отзыв:

— У меня есть такие, но без большой стрелки.

— Приношу свои извинения за предыдущие наши встречи, — произнес поручик, когда его возлюбленная принесла нам чаю и деликатно удалилась, оставив мужчин общаться наедине. — Нам необходимо было убедиться, что вы действуете именно в том русле, какое совпадает с нашими намерениями.

— А какое русло совпадает с вашими намерениями? — счел необходимым уточнить я.

Поворот событий оказался слишком резким, чтобы так легко было в него вписаться.

— Я знаю, что наш общий друг, Анхель, за неимением времени, не посвятил вас в подробности наших политических воззрений, — продолжал Дормидонт Палыч. — Постараюсь восполнить этот пробел, прежде, чем мы обсудим наши дальнейшие совместные действия… Да, все мы принадлежим к дворянскому сословию, и большинству из нас идеи социального равенства не близки. Однако с большевиками нас объединяет ненависть к общему врагу. Те из нас, кто воевал с тевтонами еще в Мировую войну, долго не могли смирится с тем, что Россия вышла из нее, заключив позорный мир с Германией, но теперешняя война показала, что это было временное, вынужденное перемирие. И нынешние правители России не просто отбивают новый натиск тевтонов, но намерены на этот раз довести дело до победного конца. А следовательно, мы обязаны помогать им в этом, всеми имеющимися у нас средствами. К сожалению, сформировать хотя бы пару боеспособных дивизий мы не в состоянии. Следовательно, наш удел диверсионно-разведовательная деятельность. Для ее осуществления приходится маскироваться под ровсовцев, националистов и прочую нечисть из наших бывших соотечественников. Почему я называю их бывшими? Потому, что вступив в сговор с врагом, они утратили право называться русскими. Все вышесказанное не исключает того, что после победы наши пути с большевиками опять не разойдутся. Все же мы верим, что на немецкой идее коммунизма Царства Божия не построишь. Господь не для этого избрал Россию. Однако не будем сейчас тратить время на дискуссии. Перейдем к более злободневным вопросам.

Дискутировать с ним я и не собирался, поэтому ограничился многозначительным кивком.

— Надеюсь, вы не станете сердиться, когда узнаете, что Злата Яновна мне полностью открылась? — вновь ошарашил меня собеседник. — Мы собираемся обвенчаться, а это будет невозможно, если между нами не будет полного доверия. В свою очередь я тоже рассказал ей о себе всё. Так что теперь мы не просто супруги, а боевые товарищи. Следовательно, я знаю об операции, которая предстоит вам нынешней ночью. И намерен подстраховать вашу группу.

— Каким образом? — спросил я.

Меня коробило от этой супружеской откровенности, но я понимал, что Злата, которая еще оказывается и Яновна, не стала бы жить с человеком только из-за хорошего его отношения к ней самой и сынишке. А уж если бы и жила, то прекратила бы участвовать в наших рискованных играх. Сам виноват. Мог бы и догадаться. Да и в конце концов, ни Злата, ни Кузьма, ни Рубин с Митькой на службе у меня не состоят. Так что жизнью они рискуют совершенно добровольно. И не мне решать, с кем им жить и чем делиться.

— Я знаю, что по вашему плану, вы со Златой Яновной должны будете остановить грузовик, на котором гестапо повезет заключенных. Вашей группы там не будет, потому что она в этот момент станет поджидать автомобиль в засаде. Получается, что в случае чего, вас просто некому будет поддержать огнем.

— Только не огнем! — предупредил я. — С нашей стороны не должно быть ни единого выстрела.

— Ну огонь бывает разный, — усмехнулся поручик.

— У вас имеется в арсенале арбалет?

— Имеется. И Юхан превосходно из него стреляет. Даже — в кромешной темноте. На слух. Да и я кое-что еще помню из своей военной юности, когда служил во второй пластунской бригаде генерала Гулыги.

— В таком случае — ваша помощь принимается.

— Жаль, что сегодня нас ждет дело, можно было бы выпить по рюмочке.

— В следующий раз!

— Согласен. А пока что давайте выпьем чайку… — проговорил Дормидонт Палыч и повысив голос, позвал: — Злата Яновна, не составите ли нам компанию?

Не венчанная пока супруга Серебрякова впорхнула в гостиную, как бабочка. Никогда я не видел ее такой сияющей. Еще бы! Какая гора с ее нежных, но вовсе не хрупких плеч свалилась. Ведь теперь ей нет нужды скрывать от меня истинную сущность своего дражайшего Дормидонта Палыча. Правда, сие не означает, что я ему доверяю полностью. Пусть докажет на деле свою верность сражающемуся Отечеству. Подстраховка — это прекрасно, но не мешает этого контрразведчика проверить в чем-нибудь более опасном.

Оказалось, что поручик, а если он и впрямь служил в пластунских казачьих частях, то правильнее будет — сотник, действительно полезный человек. До Крестов нам со Златой еще надо было как-то добраться. И когда я облачился в мундир штандартенфюрера СС, а моя напарница в броский, вызывающий наряд женщины с низкой социальной ответственностью, то у крыльца дома уже стояла пролетка с «лихачом» на облучке. Извозчиком переоделся Юхан, а Серебряков должен был до поры до времени изображать нашего попутчика.

В таком составе мы и покатили. Мой мундир и фуражка производили на полицайские патрули впечатление даже на неосвещенных улицах оккупированного города. Остановив нашего «лихача» и разглядев, кто развалился на пассажирском сиденье, чухонцы козыряли, просили прощения на плохом немецком и мы следовали дальше. В общем до развалин бывшей почтовой станции мы добрались без существенных помех. Юхан загнал пролетку за груду битого кирпича и бревен, прежде составлявших стены конюшни, и мы спешились.

Теперь оставалось только ждать. Злата куталась в меховую горжетку, ибо ночами все еще было прохладно, а я крепился. Потому, что мундир на мне был, а вот — кожаного плаща не было. То ли Рубин придушил фрица без верхней одежды, то ли загнал плащ на барахолке. Последнее, правда, было весьма опасным предприятием. Если бы докопались полицаи, пришлось бы нашему лжегреку скидывать товар и удирать во все лопатки. И это — в лучшем случае. Ладно, потерплю. Скоро май. Вдруг напарница дернула меня за рукав.