Роковой поцелуй - Блэйн Андерсен

Воспоминания о том, какая новая жизнь просыпалась в ней каждый раз, когда он приближался к ней, возвращались вновь и вновь, как ни старалась она изгнать их из памяти. Он оказывал на нее магическое действие; она начала понимать это с того самого утра после бала-маскарада и стала уже даже примиряться с этим ощущением. Но теперь пришло нечто еще более пугающее: ее стало тянуть к нему даже в его отсутствие!

Элис покраснела: стыдно, ведь она помолвлена с Хэдли. Пусть ее не связывают с ним ни страсть, ни приличия, но, в конце концов, это обязательство, имеющее юридическую силу! К тому же она полностью зависит от Хэдли; от Роберты помощи ждать нечего, кто же еще будет отстаивать ее права?

Хэдли! Он ведь рискует жизнью, чтобы спасти ее! Как же она смеет желать другого? й все-таки: если память о Кейроне, о его прикосновениях помогает ей пережить тяготы ее нынешнего жалкого состояния, то почему она должна лишать себя и этого? Все равно, будущего у них нет. Это то же самое, что хотеть попасть на луну – ну что плохого в такой мечте?

В самом деле, что плохого? Элис присела в кресло из красного дерева, стоявшее у небольшого письменного столика. Мало того, что ее каким-то ураганом выбросило из той жизни, которая была ее миром. Теперь ей надо самой выбросить из своего сердца то, что уже стало частью ее существа.

Элис потуже затянула поясок своего пеньюара, накинула сверху большую шерстяную шаль – теперь можно и отправляться на разведку в библиотеку. Весело трещал огонь в камине, но в комнате было более чем прохладно. Два дня, проведенные в Донегале, напомнили ей, что эти летние резиденции, хотя и попросторнее городских, но зато их и гораздо труднее обогреть. Потолки высокие, в стенах влага, от них несет холодом, сколько их ни топи.

Если бы у нее была какая-то надежда заснуть, она бы давно уже задула свечку и нырнула в кокон своей постели. Но спать не хотелось, вернее, дремота то надвигалась, то вновь уходила прочь – как будто дразнила ее. Все мысли, мысли… Элис потерла воспаленные глаза и приготовилась к долгой, бессонной ночи.

Надо было пораньше поискать какую-нибудь подходящую книжку. Ей было высочайше позволено пользоваться библиотекой – привилегия, которой среди прислуги располагала только она. Еще бы – Данкен считал, что чем более гувернантка будет начитанной, тем лучше это скажется на Лайли. Хоть за это слава Богу!

Но днем сходить в библиотеку было некогда – она была занята распаковкой вещей. Потом был обед в комнате управителя, потом всякие дела, одно за одним – так и не успела. А теперь, ясно, она без книги не уснет. Просто смотреть на огонь – это успокаивает, конечно, но не вполне. Нужно как-то отвлечься от тягостных мыслей.

Если бы она воспитывалась не как хозяйка имения, если бы ее обучили тонкостям поведения гувернантки в чужом доме, то она, конечно же, оделась бы как следует даже для того, чтобы спуститься на этаж ниже. Но тут она решила пренебречь правилами и быстренько сбегать туда-сюда в более легком наряде, чем того требовали строгие правила. Кто ее увидит? Часы на башне уже давно пробили полночь.

Элис потянула на себя скрипучую дубовую дверь; бр-р-р, как холодно! Она еще плотнее закуталась в шаль, чтобы не растерять то тепло, которое все-таки накопила в своей комнате. Копна распущенных волос, разметавшихся ниже плеч, тоже немножко согревала. На цыпочках она спустилась по широкой парадной лестнице. Красная дорожка на мраморе лестницы переходила в ковер. Этот ковер и еще три образовывали в вестибюле рисунок креста; в середине было пустое пространство.

Да, конечно, все спят – утомились после вчерашней дороги. Было совсем темно – только небольшой конус света от ее свечи.

Ребенком она не боялась темноты, но сейчас она лучше знала, что может за ней скрываться, и ей стало страшно.

Библиотека была справа от вестибюля. Элис нащупала ручку, повернула ее, щелк – дверь растворилась. Ой, там светло! Горело несколько канделябров, хотя скорее – догорало; их, видимо, уже зажгли. Тем не менее, контраст с темнотой вестибюля был разительный. Может быть, здесь кто-нибудь есть?..

Полки с книгами от пола до потолка, как в лондонском доме Грэнвиллов, только раза в три побольше. Ага, вон и попугай в серебряной клетке, а больше – ни одной живой души. Элис довольно улыбнулась – теперь она все, тут хорошенько рассмотрит, не торопясь подберет себе нужные книги. Сколько же их тут? Она слышала, как сплетничали, что Данкен, не особенно разбираясь в литературе, покупал их на вес. Тем не менее, чувствовалось, что какой-то опытный библиофил занимался их подбором – книги были отличные!

«Путешественник» и «Соперники» Голдсмита, и даже «Биографии английских поэтов» Джонсона – все ее любимые! Взять?.. Нет, жадность до добра не доведет, ей все равно их некогда читать, а Данкен обнаружит их отсутствие, устроит скандал и лишит ее привилегии пользоваться библиотекой – нет, нет!

Элис поставила свечу на ближайший столик и вытащила том под названием «Эвелина, или История о том, как молодая леди вошла в свет». Это легкое чтение как раз для ее теперешнего настроения. Ой, как приятно подержать в руках ее гладкий кожаный переплет! По крайней мере, этой радости у нее никто не отнимет…

Она решила было примоститься и почитать прямо здесь, но подумала: Данкен, если ее увидит здесь, да еще в таком виде, опять взбесится – ну его, не стоит рисковать… Надо бы перед уходом затушить свечи в канделябрах, подумала она и вдруг…

Кейрон! То есть, лорд Чатэм! Да, это был он, лежит себе, как ни в чем не бывало, как пантера на кушетке!

– Элисон! – он приподнялся на локте, потом сел. – Я боялся вас испугать. Но если бы я знал, что вы появитесь, я бы подготовил должную встречу.

– Да уж, встреча! Вы здесь как призрак в ночи. – Элис, самое интересное, сама не могла понять – чувствует она себя испуганной, сердитой или довольной.

– Да, мы не виделись после встречи: в парке – месяц назад.

Ох, какой же это был чудесный бесстыдный поцелуй! Щеки Элис залил густой румянец, она опустила голову, тщетно пытаясь скрыть его.

– Я много думал о вас. Хотел вас видеть, но пришлось уехать по делам. Мои шахты на севере…

Элис поспешно кивнула:

– Да, мне говорили…

На загорелом лице Кейрона вновь появилась уже известная ей улыбочка:

– Ага, значит, вы интересовались мной. Я рад – а то я уже думал, что вы сердитесь.

– Сержусь? – Элис сперва никак не могла сообразить, за что; потом поспешно мобилизовала весь свой гнев за его нахальное поведение там, в Сент-Джеймсе.

– Я была на вас сердита. И надеюсь, такое больше не повторится.

– Элисон, ну пожалуйста. – Во взгляде Кейрона была и теплота, и нетерпение. – Может быть, прекратим эту глупую игру в равнодушие?