Под Андреевским флагом. Русские офицеры на службе Отечеству - Николай Манвелов

Суд состоялся в январе 1910 г. Бывшего лейтенанта Аквилонова приговорили к заключению в крепости на шесть месяцев, ограничению прав и преимуществ и церковному покаянию.

В чем же причина столь мягкого наказания?

Дело в том, что Аквилонов был, по сути, отстранен от командования заведующим черноморским Отрядом подводного плавания капитаном 2–го ранга Николаем Михайловичем Белкиным. Повторилась, к счастью в гораздо меньших масштабах история с бессмысленным маневром британского вице–адмирала сэра Джона Трайона, когда броненосец «Кампердоун» протаранил флагманский броненосец «Виктория» близ ливанского города Триполи. Тогда погиб адмирал, 22 офицера и 337 нижних чинов.

Аквилонов спасся только потому, что был в момент столкновения наверху. А все остальные — в нижних отсеках корабля.

Рассказывает известный русский подводник и георгиевский кавалер Василий Александрович Меркушев:

««Камбала» шла под управлением начальника дивизиона капитана 2–го ранга Н. М. Белкина, который в виду отказа командиров подводных лодок ходить ночью под перископом пожелал доказать возможность этого и собственной жизнью заплатил за такое заблуждение».

Офицера могли подвергнуть наказанию за нарушение, как мы сейчас бы сказали, «кодекса корпоративного поведения». К примеру, в январе 1908 г. от службы «за совершенный поступок во время беспорядков во Владивостоке» (без производства в следующий чин и права ношения мундира в отставке) был уволен лейтенант князь Александр Владимирович Путятин. «Поступок» офицера, имевшего боевой орден за Цусиму, заключался в том, что во время беспорядков во Владивостоке он скрылся в подвале Морского собрания. Затем, чтобы не быть узнанным, переоделся лакеем, приказав спрятать свою форму.

В годы Первой мировой войны князь Путятин служил в сухопутной артиллерии, заслужив два боевых ордена.

Капитан 1–го ранга, георгиевский кавалер Владимир Федорович Сарычев в начале 1904 г. во время Русско–японской войны раньше времени приказал покинуть подорвавшийся на мине бронепалубный крейсер 2–го ранга «Боярин» (корабль оставался после этого на плаву почти двое суток). За это, по решению суда, ему было запрещено командовать боевыми кораблями.

Не были редкостью и наказания за дурное отношение к нижним чинам. Например, в 1905 г. вахтенный начальник крейсера 1–го ранга «Владимир Мономах» лейтенант Александр Павлович Мордвинов был приговорен к пяти суткам ареста при каюте с приставлением часового. Причина состояла в том, что лейтенант в запальчивости ударил по лицу машиниста Щербакова.

Офицера могли отправить в отставку даже несмотря на былые заслуги. Причина обычно заключалась в серьезном правонарушении. Примером может служить последний командир бронепалубного крейсера «Варяг» Всеволод Федорович Руднев.

После знаменитого боя «Варяга» и мореходной канонерской лодки «Кореец» в корейском порту Чемульпо капитан 1–го ранга Руднев в одночасье стал знаменит не только в России, но и в мире, став флигель–адъютантом императора и получив крайне престижный среди офицеров орден Святого Георгия четвертой степени. Впрочем, как утверждают, бывший командир «Варяга» был не слишком доволен своей судьбой, ибо претендовал в качестве командира соединения кораблей на третью степень ордена (прецеденты представления, минуя четвертую степень сразу к третьей, в истории имеются).

По возвращении с экипажами кораблей в Россию Руднев в июне 1904 г. был назначен командиром строившегося эскадренного броненосца «Андрей Первозванный» 14–го Балтийского флотского экипажа, из состава которых помимо «Андрея Первозванного» формировались команды ряда других кораблей. На этих постах он пробыл до октября 1905 г., когда неожиданно для многих был снят с должности. В октябре того же года бывший командир «Варяга» был неожиданно отправлен в отставку с чином контр–адмирала.

Мало кто знал тогда, что боевой офицер был, по сути, изгнан с флота с формулировкой «за непринятие должных мер по установлению порядка и дисциплины». А дело было так.

На верфи Галерного островка в Санкт–Петербурге, где велись стапельные работы по «Андрею Первозванному», возникли волнения мастеровых и рабочих. Брожение грозило перекинуться на матросов броненосца, поэтому Рудневу было предписано ограничить их контакты. Но по неясным для нас до конца причинам герой Чемульпо прибегнуть к таким мерам не захотел, что, естественно, вызвало негодование военно–морского начальства.

В 1905–1907 гг. отставной контр–адмирал проживал в столице, где выступал с обличительными речами и статьями. Последней «каплей» для Морского ведомства стало его награждение японским орденом Восходящего солнца второй степени, которое подозрительным образом совпало с вступлением «Варяга» в строй японского флота под именем «Сойя». Результатом стал отъезд Руднева на родину, в Тульскую губернию по требованию Морского министра.

До своей смерти седьмого июля 1913 г. отставной контр–адмирал Всеволод Руднев 1–й жил почти безвыездно в деревне Мышенки Алексинского уезда Тульской губернии. Моряк писал две книги воспоминаний — «Кругосветное плавание на крейсере «Африка»» и «Записки моряка». Рукопись этих двух воспоминаний после смерти была сдана в музей Севастополя, где была утеряна во время Гражданской войны.

Что же касается другого известного мореплавателя — адмирала Федора Васильевича Дубасова, то он покинул на время службу по собственной инициативе.

К 1882 г. флигель–адъютант капитан–лейтенант Федор Дубасов командовал Практическим отрядом миноносок Балтийского флота. Он был широко известен как герой Русско–японской войны 1877–1878 гг. и кавалер ордена Святого Георгия четвертой степени, Золотой сабли с надписью «За храбрость», орден Святого Владимира четвертой степени с мечами и бантом, а также наград Мекленбург—Шверина, Черногории и Румынии.

Но в июне 1882 г. Дубасов неожиданно уходит в отставку с малопонятной формулировкой «по домашним обстоятельствам». А за месяц до того ему был объявлен строгий выговор «за произвол, колеблющий в подчиненных понятие о долге». Дело в том, что капитан–лейтенанту нужно было получить для команды кое–какие припасы со складов. Портовые чиновники тянули дело до тех пор, пока бравый офицер попросту не взломал с помощь нижних чинов ворота, взяв положенное ему имущество.

Впрочем, отставка длилась недолго.

Уже в мае 1883 г. мы видим вновь Дубасова капитан–лейтенантом действительной службы (при отставке он получил следующий чин капитана 2–го ранга для увеличения размера пенсии). А еще через месяц последовало Высочайшее разрешение «время бытности в отставке зачислить в действительную службу со всеми правами и преимуществами».