Автобиография. Записки офицера спецназа ГРУ - Игорь Стодеревский

«Помните, что самое главное — это революция, и что каждый из нас в отдельности ничего не значит. И главное, будьте всегда способными самым глубоким образом почувствовать любую несправедливость, совершаемою, где бы то ни было в мире» — Эрнесто Че Гевара.

Он умер как солдат, в бою.

«Я никогда не вернусь побеждённым. Предпочту смерть поражению» — Че.

Я награждал этим вымпелом. А Кондратович забирал его с тумбочки и уносил к себе в кабинет. Дневальный мне докладывал, и я шёл на очередной раунд переговоров. В конце концов, Василий Дмитриевич сдался и оставил вымпел в покое. Уже когда он уволился в запас, а я командовал отрядом, он прислал мне два огромных письма. В которых подробно описывалась жизнь Че. В продаже, тогда, такой литературы было крайне мало. Не один вечер, видимо, просидел Дмитрич, ксерокопирования тогда тоже не было.

Была у меня ещё и стычка с начальником политотдела. Но это уже было связано с выборами в Верховный Совет СССР. Поступила мне информация о том, что в роте ночью несколько солдат употребили спиртные напитки. Мы всегда разъясняли людям, что употребление спиртных напитков подрывает боевую готовность. Я не стал разбираться кто пил, сколько пил, и почему пил, не любил я эти разборки. Поднял роту по тревоге и на марш-бросок. Пробежали бы километра три, и уже бы было видно, кто ночью праздновал. Ещё километра два и товарищам пришлось бы их нести. На марш-броске подразделение должно бежать компактно. Отстающих быть не может. Но тут на встречу попался начальник политотдела. Боже, какие у него были глаза.

Дело в том, что в этот день были выборы, а в связи с этим игры в демократию. В этот день солдат поднимали не свет не заря. И ко времени открытия избирательного участка все уже стояли перед дверями. Не обходимо было показать активность, кого обманывали не понятно, ведь ни каких наблюдателей не было. После голосования начиналась демократия, а точнее бардак. В этот день солдаты могли ходить в столовую без строя, но организация питания в наших столовых была к этому не готова. Столы накрывались по подразделениям, и приходить надо было все равно всем вместе, но без строя. Значить толпой.

И в этот день демократии я бегу с ротой марш-бросок. Я попытался вывернуться. Сказал, что мы всем коллективом посвящаем этот марш-бросок как раз выборам.

Нач. ПО сказал, чтобы я не морочил ему голову и разворачивал роту назад. У меня с ним были не плохие отношения, и всё прошло без последствий. Он нигде об этом не сказал ни слова.

Помню в соседней роте, командир отряда Сергей Шапиро, проводил примерно такую же воспитательную работу. К нему в кабинет привели двоих выпивох, они уже отсидели на гауптвахте. Спросив, что пили, сколько, и чем закусывали он, дав деньги старшине роты, отправил его в магазин. По прибытию всё это выложили на стол и предложили нарушителям всё это употребить. Они отказались, но комбат приказал делать то, что они делали в прошлый раз. Жалко на этих ребят было смотреть. Как сидеть и выпивать, если за этим действом наблюдает всё командование отряда. После «банкета» комбат разрешил им посидеть в курилке, покурить полчаса, а затем вызвал и сказал, что сейчас я вам докажу, что вы подрываете боевую готовность. Приказал командиру группы: «Полная выкладка и на марш-бросок в 6 км».

Пока они бежали, построили отряд. Нарушителей поставили перед строем, и комбат коротко сказал: «Мы часть постоянной боевой готовности. В любой момент может поступить сигнал боевой тревоги. В состоянии ли эти два наших товарища сейчас вести бой? А ведь придётся бежать не 6 км, а гораздо больше». Провинившиеся ели держались на ногах. Уже позже в Афгане я очень жёстко спрашивал с любителей «зелёного змия». Спиртное в боевой обстановке не допустимо, ведёт к неоправданным потерям.

В роте был создан комитет по борьбе с курением. Я всю свою службу боролся с этим злом. Нет, мы не заставляли ни кого бросать курить. Проводилась пропаганда, а самая лучшая пропаганда это кроссы. Когда солдат прибегает на финиш, ходит, отплёвывается и говорит: «Всё надо бросать курение, тяжело бежать». А главное было не дать закурить тем, кто до армии не курил. У меня в роте, а затем и в отряде, из вновь прибывших солдат, составлялись списки не курящих, И горе тому сержанту, у которого солдат закурил. Будучи уже командиром полка я поощрял офицеров, которые вели здоровый образ жизни. Тому, кто в течение года не болел, двое суток к отпуску, а тем, кто не курит ещё трое. Права увеличивать отпуск я не имел, но выход нашёл. Я отправлял офицера в отпуск, а приказом отдавал позже. Да нарушал, но считаю, был прав.

«Посеешь заботу — пожнёшь инициативу».

(Пословица).

Ещё очень важным делом было организовать досуг солдата. Да они ходят в увольнение, но ведь это только пятнадцать процентов от всего состава. Больше нельзя боеготовность подрывается. Солдату надо дать отдушину. Он должен знать, что, прозанимавшись всю неделю боевой подготовкой, в выходные хорошо отдохнёт. Тогда и отдача будет лучше.

Я ещё лейтенантом, организовал своей группе поездку в Ташкент, на концерт Словацкой эстрады. Но это было сложно. Концерт заканчивался поздно, и на автобус в Чирчик мы не успевали. Пришлось остаться ночевать в Ташкенте, родное училище помогло. Так, что пришлось долго уговаривать начальство, чтоб разрешили поездку. И вообще, если кто-то думает, что вот сейчас он возьмётся за такую, как он думает, не обходимую работу и все сразу начнут ему помогать. Чёрта с два, хорошо, если б не мешали.

Триединая задача командира любого ранга это:

— боеготовность подразделения или части, кто бы этому не мешал;

— проталкивать наверх толковых, перспективных подчиненных;

— и топтать дрянь.

Став ротным, а затем и комбатом я стал вывозить людей в Ташкентскую оперетту. Заказывались машины. Мы заправляли их бензином, который сами доставали через знакомых, комбриг который пришёл на смену В.В. Колеснику, машины давал, а бензин нет. Так, что не часто, но солдаты в театре бывали.

На склонах Большого Чимгана. Справа от меня прапорщик Куликов.

Зимой, в одно из воскресений, я вывез роту на Чимган, это вершина, на склонах которой были оборудованы трассы для горных лыж. Лыжи у нас в бригаде были, правда, не горные и не очень качественные, но кататься было можно. Но после катания, спустившись с гор на бренную землю, кросс 20 км. Так, что в часть не приехали, а прибежали.

Перед спуском, третий справа, старшина роты прапорщик Ломакин.

Фото под канатной дорогой

Перед забегом на 20 км.

Молодец не отстает

Кстати зимой мы часто проводили занятия по тактике на лыжах. Я, впервые то, и встал на лыжи в Чирчике. Но освоить их, так и не освоил, не часто зима нас баловала хорошим снегом.Летом мы выезжали всей ротой, а офицеры брали ещё и семьи, на рыбалку. На одних из учений мы нашли в предгорьях красивое озеро. Вот там и разбили свой лагерь. Но рыба, по не понятным причинам, клевать категорически отказалась. Уха была под срывом. На краю озера был большой плёс. Где глубина была всего сантиметров 10–15, там пастухи поили свои отары. Я вспомнил свои детские походы на озёра за рыбой и приказал сделать не большую дамбу, из ила. Это было несложно. Минут за тридцать мы отделили плёс от озера, оставив не большой проход в дамбе. Поиграли в футбол и сделали завтрак из тех продуктов, что привезли с собой. Всё, что осталось от завтрака, бросили в плёс. Народ разбрёлся по берегу озера, единственно я запретил подходить к плёсу. Часа через два мы закрыли проход в дамбе. Залезли, намутили воду и вся рыба, что пришла на кормёжку всплыла. Так, что рыбу мы наловили руками, а не удочками. А было её столько, что хватило бы на две ухи.

Офицеры роты с женами, крайний слева Александр Латышев.

Рота на рыбалке. Слева от меня, в светлой форме, замполит роты Махотин.

Став командиром отряда, я приказал наладить шефские связи. Одну роту закрепили за медицинским училищем, а другую за индустриальным техникумом, в то время уже произошли сокращения, и в отрядах осталось только по две роты.

Один из бригадных начальников, когда я утрясал вопросы выходов личного состава на дискотеки в подшефные организации, мне цинично сказал: «Что Стодеревский, решил породу в Чирчике улучшать»? На, что я ему отвечал, что занимаюсь всегда только одним, повышением боевой готовности. Дай солдату, а потом с него возьми. Вместе с девушками из этих учебных заведений мои ребята сделали не плохой концерт художественной самодеятельности, и выступили перед всей бригадой.