Невеста Сфинкса - Наталия Орбенина

поверхности отделялись непонятные темные облака, которые тотчас же опускались обратно.

– Что там такое происходит? – недоумевала Зоя.

– Это, мадемуазель, бедствие, которое древние называли са-нохем, говоря по-русски, саранча, – пояснил Северов.

Он что-то громко приказал кормчему. Тот ответил резко и недовольно, последовал обмен препирательствами. После чего кормчий с явной неохотой стал приближать бот к берегу. И тут стало видно, что все поля этого селения покрыты мерзкими существами, коих тут было без счету. Северов пожелал высадиться прямо в центр битвы с нечистью, дамы в ужасе запротестовали. К Северову из научного любопытства решили присоединиться Соболев, а следом и все мужчины. Аристов – желая помочь людям, Лавр – мечтая запечатлеть удивительное происшествие на фотоаппарат, а Петя – чтобы опять не сочли трусом. Зрелище, открывшееся их взору на берегу, повергло всех в брезгливый страх. Тысячи, десятки тысяч насекомых, весьма крупных, пожирали все, что было доступно их неустанно работающим челюстям. Те, которым не хватило места непосредственно на поле, оказываясь на спинах своих товарок, поедали их живьем, обгрызали крылья. Феллахи, со стенанием и плачем, с громкими проклятиями метались по полям, разгоняя тварей шестами, огнем факелов. Но те поднимались в воздух лишь с краю поля, да и то ненадолго, тотчас же возвращаясь на прежнее место. Лавр сделал несколько кадров и закрыл фотоаппарат.

– Отвратительное зрелище!

– Одна из десяти казней египетских, – удрученно произнес профессор. – И сказано в Библии «Настало утро, и восточный ветер нанес саранчу… Она покрыла лицо всей земли так, что земли не было видно. И поела всю траву земную и все плоды древесные». (Исх. 10, 13.)

Несчастные феллахи в пылу борьбы с напастью не обратили на пришельцев никакого внимания. Аристов ринулся было в самую гущу битвы, подхватив где-то факел. Но скоро ретировался, облепленный богомерзкими существами. Он принялся с остервенением их стряхивать со своей одежды, как вдруг заметил, что Северов делает совершенно обратное. Он подбирал тварей с земли, преимущетвенно уже умерщвленных, и складывал их в котомочку.

– Зачем это? К чему вы эдакую дрянь собираете? Северов поспешно затянул веревочку на котомке.

– Видите ли, сударь, я уже пояснял господину Соболеву, что не совсем оставил свое призвание, я имею ввиду медицину. Я собираю то, что может стать целебным в тех случаях, когда прочее уже не помогает.

– Саранчу? Целебная саранча? – Аристов швырнул полную ладонь насекомых чуть ли не в Северова.

– Вам кажется это неправдоподобным… – смущенно забормотал тот.

– Мне все кажется неправдоподобным, что вы изволите говорить. Сдается мне, что по вас плачет полиция!

– Сударь, сударь, вы меня зря обижаете! – искренне расстроился Северов. – Только напрасно вы так. Может, и я сгожусь на что-нибудь путное?

Прошло еще около четверти часа. Стало совершенно очевидно, что помочь деревне невозможно, а наслаждаться и далее зрелищем наглого торжества жующих чудищ стало просто невыносимо. И именно когда путешественники двинулись на берег, стая, словно по команде, поднялась с земли. Воздух наполнился жужжанием, стрекотанием, шелестом, вокруг стало темно и жутко. Вредители улетели, унося в своих брюшках урожай всей деревни.

– Дальше полетели, гадость какая! – простонал Петя, отмахиваясь руками от последних насекомых.

– Да, – профессор провожал глазами темную гудящую тучу. – Ужас заключается в том, что современная наука не знает от них спасения. Так они долетят до Европы! В Средние века саранча опустошала все поля, и люди попросту умирали с голоду. Ведь это только тут, в Египте, с его плодородной почвой после разливов Нила собирают по нескольку урожаев в год. Нет, это подлинный бич Божий! Ведь и у нас случается эдакая напасть! Веке, если не запамятовал, в семнадцатом один архидьякон из Бреславля нашел, что у каждой особи саранчи якобы совершенно явственно написано на крыльях: «Annona moriemini», что значит в переводе: «Вы вымрете от голода»!

Северов с самым меланхоличным видом изо всех сил колотил об землю свою котомку, умерщвляя набранных тварей. Изящные и тонкие черты лица Пети, стоявшего неподалеку, исказились от отвращения.

– Нет, это невыносимо! Мерзость! Мерзость! – завопил Петя и первым устремился к спасительному боту, но тут же с воплем отскочил в сторону. – Боже милостивый! Кто это, что это?

Наперерез мужчинам из прибрежных зарослей в сторону деревни бежало существо размером с кошку, бурого цвета и гладкой шерстью. Оно волочило позади себя длинный хвост и деловито водило остреньким носиком.

– А! – радостно засмеялся Северов. – Не бойтесь! Это ихневмон!

– Их… Кто? – пролепетал Петя.

– Их-нев-мон! – по слогам произнес Северов. – Знакомьтесь, очень полезный зверь. Проживает в домах здешних жителей и спасает их от крыс и змей, так как имеет особое свойство не подвергаться смертоносному действию змеиного яда.

– Кажется, я знаю этого зверя как мангуста, – заметил Аристов.

– Да, да! – подхватил профессор. – Бог Солнца Ра однажды вынужден был принять образ этого прелестного существа, чтобы победить страшную змею Апоп. Ихневмонов даже провозгласили священными животными во время правления XXII династии.

Лавр не рассуждал о достоинствах незнакомого существа, а быстро его запечатлел. Но животное, испуганное шумом и вспышкой, метнулось в сторону лачуг. Туда же устремился и Северов. Через некоторое время он догнал компанию.

– Вы что, ихневмона тащите? – Аристов подозрительно посмотрел на утяжелившуюся котомочку спутника.

– Нет, помилуйте! Целиком он мне ни к чему! Для медицинских целей мне необходимы лишь… – он замялся, – некоторые виды его жизнедеятельности.

– Не хотел бы я оказаться вашим пациентом, если вы собираетесь лечить, как вы выразились, остатками жизнедеятельности мангуста вкупе с толченой саранчой!

Аристов решительно двинулся на бот и не слышал, как Северов, вздохнув, произнес:

– Не зарекайтесь, батенька! Неисповедимы пути Господни!

Через день, насмотревшись на очередные развалины, колонны и храмы, по настоянию Северова они остановились вблизи невзрачной деревушки. Северов предложил нанять тут верблюдов и отправиться в глубь пустыни. Заночевать предполагалось в лагере бедуинов, а на следующий день возвратиться на бот. Северов уверял, что уже путешествовал так, что бедуины вполне гостеприимны, верблюды здоровы и послушны. Северному человеку открывается замечательная, поистине редкая возможность приблизиться к иной природе, иным краскам и звукам. Почувствовать необъяснимую притягательную силу и красоту безбрежного песчаного моря. Нет, они не будут забираться далеко. Вполне достаточно пройти несколько верст на верблюдах и вернуться обратно. Зато впечатления останутся незабываемые. А уж какие получатся фотографии!

Он громко говорил, суетился, ему даже не возражали. Идея приобщиться к дикой первозданности, к пустыне будоражила всех. Но при этом все понимали, что за этим стоит и нечто иное. Альхор! Но никто не произнес этого вслух.

Бот пристал к берегу. Выгрузили провизию и запас воды и сговорились с кормчим о том, что тот будет ждать