Невеста Сфинкса - Наталия Орбенина

жадностью смотрел в лицо Зои, которое постепенно становилось из зеленоватого розовым, а дыхание более ровным и глубоким. Между тем Северов продолжал:

– Бегемоты очень опасны, как мы с вами убедились, для купальщиков, для черпающих воду, для тех, кто плывет в маленьких лодках. К тому же ночью они выходят на поля и пожирают иногда до четверти самого большого хлебного поля. Затем совершают после еды прогулку и вытаптывают все остальное своими неуклюжими лапами. Посему местные жители охотятся на пегемо. Охота чрезвычайно прибыльна. Вы, наверное, успели заметить, тело чудовища футов двадцать длиной, а весом центнеров тридцать. Мясо молодых животных очень вкусно, взрослых – жестковато. Но все же если продать, круглая выйдет сумма! К тому же лучше такое мясо, чем вовсе без оного! Жир тоже идет на приготовление кушаний, кости покупает токарь, зубы употребляются для резной работы, как и слоновая кость, из кожи делают щиты, шлемы…

Но Петя уже не слушал. Зоя открыла глаза и протянула слабую руку к Лавру.

– Вы мой спаситель! Вы избавили меня от жуткой гибели! До конца дней моих буду молить Бога за ваше здоровье!

И она с такой невыразимой нежностью, с такой благодарностью погладила Лавра по щеке своей маленькой ручкой, что у Пети упало сердце, и он на негнущихся ногах двинулся в свою каюту. Серафима Львовна с болью в сердце смотрела вслед своему наивному мальчику, который получил свой первый урок жизни.

Глава 21

В следующие дни бот с путешественниками приблизился к древним Фивам, верней, к остаткам роскошной и многолюдной, богатой и яркой столицы. Сговратные Фивы, что осталось от вашего былого величия? Несколько селений, тянущихся вдоль берега Нила.

– Эль-Акальтег, Абу-Гамуд, Эль-Байрат, Мединет-Абу, Гурнах, Луксор, Кафр, Карнак, Мед-а-Муд, – скучным голосом перечислял Северов.

Так как предстояло осмотреть невообразимое количество памятников, приняли решение временно покинуть судно, нанять ослов и лошадей, запастись водой, провизией и отправиться в путь. На берегу Северов долго торговался, жаловался, по обыкновению, на дороговизну и, наконец, договорился с проводником за десять пиастров в день, лошади за такие же деньги, а осел за пять пиастров.

Изумленным взорам путников предстал величественный, необъятный храм в Карнаке с его невообразимо высокими и толстыми колоннами, покрытыми разнообразными иероглифами, на вершине которых могло бы расположиться до 50 человек. Поражающие воображение скульптуры фараонов, обелиски, священное храмовое озеро, огромный каменный жук-скарабей. Из Карнака в Луксор направились по аллее, которую по обе стороны охраняли тысяча шестьсот сфинксов с головой барана, и вступили в великолепный храм Амона-Ра, единственное свидетельство былого величия могущественных Фив. Перекусив в тени пальм, двинулись осматривать исполинский дворец в Мединет-Абу.

Впереди роскошное строение фараона Рамзеса Второго. Опять величественные колонны, большой двор и посреди него лежащая разбитая статуя фараона. Она оказалась такой огромной, 35 футов высотой, в плечах шириной 21 фут, и разглядеть ее можно было, только отойдя на определенное расстояние.

К вечеру заночевали на постоялом дворе, который содержал местный копт, а наутро двинулись в царство мертвых, в ущелье Бибан-эль-Мулюк, именуемое еще Долиной Царей, так как там нашли свое последнее пристанище древние владыки Египта. Величественные скалы, которые веками охраняли сон царственных покойников, встретили путников торжественной тишиной. Ни птиц, ни травинки, только шуршание песка. Вот звуки смерти! По пути профессор долго и подробно рассказывал о сложных перипетиях истории, о египетской религии, особенностях египетской живописи, тайнах мумифицирования. Словом, о том, что, любезный читатель, ты, верно, и сам знаешь, коли хорошо зубрил в гимназии курс древней истории!

Когда они вошли в одну из расчищенных гробниц, то Соболев снова не сумел скрыть восторг. Что за чудо выступило из мрака и темноты! В трепещущем неровном свете факелов на стенах ожили люди, запели птицы, заколосились поля. Удивительные краски, как будто их нанесли только вчера! И повсюду, сверху донизу, иероглифы, повествующие о славных, но давно минувших днях и деяниях. И все это буйство красок, воспевающее величие жизни, есть мир смерти. Обиталище мертвых, которые хотели таким образом унести с собой в царство тьмы всю яркость земного бытия. Там, в неведомом мире, они продолжали жить с тем, что заботливо приготовили им живые. Профессор поначалу даже не мог говорить, так велико оказалось его волнение. Из состояния восторга его вывел Северов:

– Сударь, сударь, вы под ноги-то смотрите, а то, не дай Бог, в шахту или колодец угодим!

Соболев скользнул факелом по низу.

– Осторожно! – вскрикнул Северов. – Видите пыль? Так то не пыль, то прах мумий, вспыхнет, и мы пропали!

Пришлось двигаться с большой осторожностью по подземным галереям, залам. Воздух, как и в пирамиде, оказался спертым. Дышать в какой-то момент казалось совершенно нечем. Посетили несколько гробниц. Серафима Львовна уже совершенно изнемогала. Сидя в тени нависающей скалы, она подставляла лицо ветру, ища хоть какую-то прохладу, да все напрасно. Подоспевший Аристов вылил немного воды прямо ей на голову. Прощай, аккуратная прическа, но это лучше, чем обморок от избыточного тепла.

– Это, господа, еще не так страшно, – усмехнулся Северов, натягивая вытертую шляпу совсем на нос. – Нынче март, а вот в конце лета, доложу я вам, так в три раза жарче будет!

Песок и солнце, чудовищная, неведомая северному человеку жара, магия смерти, облаченная в прекрасные нетленные одежды, все это заворожило Серафиму настолько, что она казалась не в себе. Будучи почти в обмороке от жары и духоты, она все же замечала первые акты трагедии, которая разыгралась на ее глазах.

Зоя, придя в себя после кошмарной встречи с чудовищем, теперь все внимание отдавала своему спасителю. Даже Аристов, который до этого хранил вежливую холодность и некоторую отстраненность, крепко пожал руку Лавру и предложил быть ему добрым товарищем.

Незадолго до начала плавания по Нилу, еще в гостинице в Каире, Лавр, не скрывая иронии, которая так модна в разговоре среди столичных щеголей, полюбопытствовал у Аристова, отчего он не рассказывает в красках о своих военных подвигах, не похваляется ранами. Так, в представлении Лавра, должны вести себя все герои, ищущие приключений.

– Оттого, сударь, что я не герой, ищущий приключений, как вы изволили выразиться. И вовсе не праздная скука жизни отправила меня в Африку, а исключительно обостренное чувство справедливости и желание успеть сделать в жизни хоть что-нибудь полезное и значимое. Ну не гожусь я для просиживания штанов в кабинетах, не желаю всю жизнь свою скрипеть пером и попусту молотить языком. А то, что не развлекаю вас побасенками, так это потому, что, извините, не расположен подлинные страдания, воинскую доблесть и