Девятый - Артем Каменистый

Покосился на меня – видимо, заметил полное непонимание, протянул боевой топор с заляпанным темным лезвием и верхней частью рукояти. Автоматически приняв оружие, я без слов понял, чего от меня ждут – для подсказки за спиной продолжались удары твердым по мягкому. И я был уверен – отказываться не стоит. Я здесь чужак, пришелец, самозванец – для меня установлен лимит ошибок и вольностей, которого не стоит преодолевать. Рано мне ставить этот мир перед фактом появления своих порядков – надо подчиняться чужим. Я многое здесь изменить могу – меня хорошо научили… дайте только выжить…

Меня учили качественно, но за несколько месяцев невозможно подготовить абсолютно ко всему. Я знал общие принципы работы с мечом и несколько эффективных связок. Топорам внимания уделили не больше, так что выручили дачные навыки – дров переколоть мне пришлось немало.

Опытные палачи делали это с одного удара – мне понадобилось три. На последнем едва не выпустил топор из рук – не ожидал, что он так легко пройдет через остатки препятствия. Отступил на шаг, протянул оружие Арисату, спокойно, даже слишком спокойно, произнес:

– Доделайте остальное без меня – устал я… сильно.

Не оглядываясь, быстро прошел через толпу воинов, молча взирающих на мясников, обезглавливающих и четвертующих их товарищей… друзей… родных…

Сумел сдержаться – лишь за углом одиночного сарая, чудом уцелевшего посреди сплошной полосы разрушений, согнулся, вываливая на землю содержимое желудка. Но в покое даже здесь не оставили – краем глаза увидел, что кто-то пришел следом.

– Арисат, что еще? – спросил, с трудом удерживаясь от грубости. Воин, помявшись, уточнил:

– Дальше-то что делать?

– А я здесь при чем? Сами думайте.

– А чего тут думать – вы теперь главный. Сэр страж, вы, конечно, королю нашему не служите, но разве можно нас сейчас самих оставлять? Нет ведь больше сэра Флориса, и замены ему нет – он один был благородный. Так что не оставляйте – примите на время под руку свою. Вы же с ним за одним столом вечеряли – хлеб один преломили. Я, конечно, не из благородных, но знаю, что некрасиво после такого людей его бросать в беде.

– Я никого не бросаю… я вообще не понимаю, чего вы от меня хотите. Если так подкосила смерть сэра Флориса, то заменяй его сам – ты ведь его первым помощником был. Он ведь и сегодня тебя здесь за главного оставил, как обычно делал, если уезжал.

Увидев, что рубаха заляпана свежей кровью, не сдержал нового приступа рвоты – проклятый топор… неаккуратное оружие.

Арисат не уходил – так и стоял, неуверенно переминаясь с ноги на ноги, поглядывая на меня жалобно-растерянно.

Странные люди: готовы подчиняться первому попавшемуся чужаку, лишь бы не брать дело в свои руки.

– Ну чего вытаращился?! Сказано – сам бери командование над городком! Не думаю, что лучше тебя кто-то справится!..

– Так ведь…

– Ничего не ведь – берись за дело и не ищи себе оправдания! Все! – уже спокойнее закончил: – В баню пойду – надо хоть немного отмыться… от всего…

* * *

Бесконечная ночь – мне казалось, что тьма тянется уже часов двадцать… не меньше. Но вода в бочке оказалась еще горячей – руку в такой не удержишь. Получается, немного времени прошло с тех пор, как парился здесь, под веничком Тука. А сколько всего произошло с тех пор… Я ужинал с настоящим рыцарем, узнал массу удивительных вещей об этом мире, получил одежду, обувь и временное жилье, воевал, был ранен, ознакомился с местной медициной и отрубил голову человеку, с которым вечером выпивал за одним столом… Стоп, не надо об этом! Желудок пожалей!

Хорошо бы иметь кнопку отключения рвотного рефлекса – похоже, в этом мире она пылью покрываться не будет…

И почему я не бывший спецназовец, прошедший сотню локальных войн и горячих точек? Во время обучения со мной проводили психологические занятия – пришлось даже прирезать барана и застрелить свинью. Но этого, оказывается, мало…

Осторожно, стараясь не намочить повязок из полос льняной ткани, смывал с себя пот и грязь, с остервенением оттирая места, куда могла попасть кровь Флориса.

Спокойно, не нервничай. Поговори лучше с Зеленым. Он, несмотря на глубокую ночь, до сих пор не спит – тоже переволновался. Залетел за мной в баню, сидит в проеме окошка, молчит – не в настроении. Наверное, обиделся, что налакаться ему не дали вволю…

– Зеленый, не дуйся. Попьешь ты еще вина – обязательно. И хорошего…

– Помочь убогому – это не всегда честь, – лениво ответил попугай, занявшись перышками.

Странно – обычно на тему выпивки он очень даже связно отвечает: вопрос этот для него явно важный. А тут вдруг невпопад… Да уж… Похоже, мне спать пора… Я ведь на русском это произнес – попугай, увы, великим и могучим не владеет. Научить, что ли? Хотя бы начать диктовать ему суточные отчеты в форме докладов Ивану. Неплохая ведь идея, и для науки польза. Зеленый все это запомнит, а потом, когда я соберу резонатор, будет сутками воспроизводить мои ежедневные записи, отчего Иван быстро тронется: «День четвертый. Ознакомился с местной баней. Удалось установить, что в ней невозможно уронить мыло по причине его отсутствия».

Заскрипела отворяющаяся дверь. Зеленый от неожиданности зашипел, угрожающе раздулся, затем настороженно уставился на девушку, осторожно переступившую через порог. Опять Йена – я с ней постоянно пересекаюсь. Ей-то что от меня понадобилось?

Девушка не спешила давать пояснений. Подошла, замерла, уставилась на меня снизу вверх – я не великан, а она уж совсем миниатюрная. Света в бане не было, но луна, заглядывающая в дверной проем, четко очерчивала ее точеную фигурку. Затем Йена спокойно скинула платье на пол. Белья здесь не носили не только мужчины – сияния естественного спутника планеты вполне хватило, чтобы я оценил привлекательность ее женских достоинств. Не фотомодель из-под «фотошопа», но милое у нее не только личико, а и все остальное. Всесторонне милая…

В душе ничто не шевельнулось…. и вообще ничто не шевельнулось. От окна раздраженно прошипел Зеленый – видимо, возмущался моим позорным столбняком.

– Зачем? – тупо спросил я.

– Ты уведешь нас отсюда? – вопросом на вопрос безжизненно ответила девушка.

– Понятно… Арисат прислал? – В ответ тишина, лишь глаза поблескивают в отблесках лунного света. Вздохнул, сжал кулаки до боли… чужой мир, но некоторые вещи ничем не отличаются от хорошо знакомых… – Йена, иди назад, и скажи, что утром с ним поговорю. А сейчас спать пойду… устал я сильно… И оденься.

Девушка исчезла так же безмолвно, как появилась, – лишь птиц ей в спину шикнул на прощание. Что-то он разошелся сегодня… Взревновал, что ли?