Кардинал в серой шинели - Александр Конторович

Весело! Стало быть, опять — отвлекающий маневр? Без меня меня женили? А как же все остальные? Жители городов и сел графства? Их что — тоже на алтарь победы?

На мой вопрос полковник пожимает плечами.

— Не знаю, милорд. Не думаю, чтобы их судьба кого-то особенно волновала. Издержки войны… вы и сами должны это понимать. С высоты королевского трона все это видится по-другому. А упустить такой шанс… король ведь не круглый идиот! На границе графства сосредоточено около пятнадцати тысяч только тяжелой пехоты! И не менее шести тысяч латной кавалерии. Более двух третей из них — дворянское ополчение. И все они сейчас, невзирая на отношение их командиров лично к королю, нанесут удар по вековечному противнику. Под руководством короля, ибо так положено исстари. Как бы ни была велика неприязнь дворянского ополчения к королевской власти, ненависть к Молчащим и к горцам — сильнее. Общий враг… Их не любит никто. А получив власть над таким могучим войском… можно сделать многое, милорд!

— Так… Полковник, а вас-то что заставило мне все это рассказать? Вы ведь тоже могли бы что-то получить лично для себя в этой войне? Разве плохо быть в лагере победителей?

— Вы не стали искать виновных в моем полку. Хотя и могли бы это сделать — все права у вас были. Да и не верю я Молчащим и дураками их не считаю. Не могли они все поставить на одну карту! В отличие от многих паркетных воинов, окружающих нашего короля, я знаю цену и горцам. Эта война будет жестокой и кровавой! Немногие увидят солнце победы.

— Хорошо. Я вам верю. Но ведь вы сюда приехали не только поэтому?

— Да, милорд. У меня к вам есть предложение.

— Лично у вас?

— Не только. Меня поддержат и командиры некоторых других частей.

— И в чем суть предложения?

— Вы отказываетесь от титула лорда. Необязательно публично и во всеуслышание. Оставляете замок и покидаете графство. Мы обеспечим ваш отход в глубь королевства. Разумеется, милорд, ваши люди последуют за вами. Мы поможем сохранить все это в тайне. Таким образом вы спасете свою жизнь. В ином случае, никого из вас не выпустят через проходы.

— А все остальные? Жители графства? Мои солдаты?

— Война без жертв не бывает, милорд…

— То есть война будет в любом случае?

— Да, ибо Молчащие и горские князья об этом ничего не узнают. Им нужна ясно видимая цель, иначе они не войдут в графство.

Красиво и изящно.

И рыбку съесть, и на хрен сесть.

Расправиться с Молчащими и горцами, попутно опустив ниже плинтуса репутацию Церкви и Серых, которых Церковь поддерживает. Все в дерьме — один король в белом.

— И сколько же времени у меня на размышление?

— Четыре дня, милорд. Я, разумеется, не вправе вам указывать, но… времени действительно мало. Передовые отряды ордена будут у границ графства уже через неделю. Мы можем просто не успеть…

— Итак, дорогие товарищи, что скажете?

Обвожу взглядом собравшихся. Оба епископа выглядят помрачневшими, барон задумчиво смотрит в окно. Лексли вертит в руках какую-то железяку.

— Что мы можем противопоставить этим новым неприятностям? И кто такой этот полковник? Можно ли ему верить?

— Он действительно командир полка, — отвечает барон. — Я его знаю.

— Ну, хотя бы в этом я могу быть уверен. А все остальное?

— Нам нужно время, — тяжело говорит Гройнен.

— Как много, ваше преосвященство?

— День… может быть, два.

— Хорошо. Все равно других вариантов у нас пока нет. Буду ждать.

— А… предложение барона? — поднимает епископ на меня взор.

— Вы меня, ваше преосвященство, надеюсь, за мерзавца не держите? Что, неужели кто-то всерьез решил, будто я смогу принять такое предложение? Ну… знаете ли…

Слов у меня просто не остается. Резко повернувшись на каблуках, выхожу из комнаты. Хлопнув дверью, сбегаю по лестнице и выхожу во двор. Отпихнув часового, выскакиваю на улицу и быстрым шагом удаляюсь от дома. Ни хрена ж себе! Не ожидал…

Никого сейчас видеть не хочу!

Пройдя по переулку, сворачиваю еще куда-то и присаживаюсь на лавочку около небольшого домика.

Здесь тихо, только в пыли копошатся куры. Откуда-то издалека доносятся обыкновенные звуки городской жизни. Но здесь ее не видно совершенно.

— Кхе-кхе… Вы позволите?

Старый-престарый дедок. Я что же, его место занял?

— Да ради бога! На минутку всего и присел…

— Не волнуйтесь, любезный господин! Просто я уже привык тут сидеть. Старым костям немного надо, всего-то и радости — на солнышке погреться, когда погода позволяет. А сейчас — как раз такой денек.

— Присаживайтесь. А я уж пойду себе…

— Нет-нет, оставайтесь! В кои-то веки кто-то присел ко мне на скамейку! Здесь нечасто ходят люди…

— Отчего же?

— У нас, любезный господин, нехорошее соседство.

— Это вы графский дом имеете в виду? Так его хозяин вроде бы неплохой человек?

— Ничего не могу сказать вам против, хотя он и… ну, вы меня понимаете?

— Серый, что ли?

— Ну да. А вот жена у него — просто ангел! Ее тут все любят!

— Уж я-то думаю!

— Ну, и от лорда никто из нас ничего плохого не видел. Пусть он и не из нашего мира, но нам с того не хуже. Нет, он по-своему добрый человек. Хотя и Серый.

— Так в чем же тогда дело?

— Вот этот дом, любезный господин, — посох в руке старика указывает на ближайшее строение. — Это нехороший дом, около него никто не решается присесть или остановиться.

— Чем же он плох? Обычный дом.

— Хозяин у него был… как бы это вам сказать… словом, плохой человек.

— Он что — детей по ночам жарил? Суп из девственниц варил?

— Господь с вами, любезный господин! Такого ужаса даже и я отродясь не слыхивал! Он был… чернокнижник!

— Колдун?

— Нет, такого тут быстро бы извели! Он писал черную книгу!

— Ее кто-нибудь видел? Читал?

— Видели! И многие! А вот читать — господь уберег!

— И что же с ним стало?

— Однажды он просто не вышел из дома. Когда к нему вошли, то он лежал на спине, и лицо его было жутко перекошено! Будто бы он увидел… ну, сами понимаете, кого!

— Только лицо?

— А вы проницательный человек. Нет, пальцы рук тоже были сведены и скрючены. Вся одежда разорвана, будто бы он пытался сам ее разодрать.

— Царапины на лице были?

— И на шее тоже.

Судорожное сокращение рук. Классическая картина отравления — бедняга испытывал приступы удушья и старался хоть как-то облегчить себе дыхание. Стрихнин? А он в этом мире есть? Хотя что-то похожее наверняка присутствует.

— Книга?

— Ее не нашли. Хотя, судя по всему, уж книгу-то искали не мы первые! В доме все было перевернуто и разбросано.