Заклинатель - Николас Эванс

Сколько ни просила Энни его приехать, все было тщетно: Том был очень вежлив, но не уступал… Положив трубку, она прошла по коридору в гостиную.

Свет был погашен, в темноте слабо поблескивала крышка рояля. Энни медленно приблизилась к окну и долго смотрела на высящиеся над деревьями парка дома Ист-Сайда. Этот парк и эти дома были похожи на декорацию: множество крошечных окошек на фоне словно бы искусственного ночного неба. А ведь за каждым – своя жизнь, свои судьбы и горести. Просто не верится!

Роберт уже заснул. Энни взяла из его рук книгу, выключила лампу у кровати и в темноте разделась. Она долго лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к дыханию мужа и следя за оранжевыми бликами на потолке от пробивавшегося сквозь шторы света уличных фонарей. Она знала, что ей надо делать. Но пока она все не подготовит, ничего не скажет ни Роберту, ни Грейс.

7

За талант подыскивать и растить молодых безжалостных руководителей для своей могущественной империи Кроуфорд Гейтс получил прозвище Ловец стервятников, помимо других, еще менее льстящих его самолюбию. Появляясь с ним на людях, Энни всегда испытывала чувство неловкости.

Он сидел напротив и, не сводя с нее глаз, методично поглощал блюдо из меч-рыбы. Энни просто диву давалась, как он умудряется не пронести вилку мимо рта. Год назад, когда Гейтс предложил Энни место редактора, он и ее привел в этот ресторан – очень просторный и какой-то без души: его матово-черные стены и пол из белого мрамора почему-то ассоциировались у Энни с камерой пыток.

Она понимала, что просить у Гейтса целый месяц – это уже слишком, однако она имела на это право! До несчастья с дочерью она ни разу у него не отпрашивалась, даже на день, впрочем, и после не особенно злоупотребляла.

– У меня будут при себе телефон, факс, модем – все, – говорила она. – Ты даже не заметишь, что меня здесь нет.

Энни мысленно обругала себя идиоткой. Уже пятнадцать минут говорила она с шефом, но делала это совсем не так, как было нужно. Словно что-то у него выпрашивала. Нет, надо быть твердой и в открытую сказать, что ей требуется отпуск. Впрочем, пока Гейтс вроде бы не гневался. Просто слушал Энни, периодически поднося ко рту куски этой проклятой рыбины. Когда Энни нервничала, то почему-то непременно старалась заполнять паузы в беседе и непрерывно тараторила. Вспомнив об этой своей привычке, она решила помолчать и послушать наконец, что скажет Гейтс. Тот тщательно все прожевал и сделал глоток перье.

– Ты возьмешь с собой Роберта и Грейс?

– У Роберта слишком много дел. А вот Грейс возьму, ей это будет полезно. С тех пор как она стала снова ходить в школу, у нее несколько снизился жизненный тонус. Перемена обстановки – как раз то, что надо.

Она и не заикнулась о том, что Грейс и Роберт до сих пор ничего не знают о ее планах. С помощью Энтони она уже все устроила, оставалось только оповестить домочадцев.

Она сняла дом в Шото – в ближайшем к ранчо Тома Букера городке. Особого выбора не было, а этот дом хотя бы сдавался уже с мебелью, да и все остальное Энни устраивало. Она отыскала поблизости физкультурного врача для Грейс и договорилась с хозяином ближайших конюшен о стойле для Пилигрима, не скрывая, в каком он состоянии. Как провезти Пилигрима через семь штатов? – вот что ее заботило больше всего. Но и здесь помогли Лиз Хэммонд и Гарри Логан. Они созвонились с коллегами и знакомыми и создали для нее цепочку пунктов, где их готовы были приютить.

Кроуфорд Гейтс промокнул губы.

– Энни, дорогая, я ведь уже говорил: ты вольна распоряжаться своим временем как тебе угодно. Дети – это самое главное. Когда с нашими ангелочками что-то случается, мы обязаны быть рядом и предпринять все возможное.

Было довольно смешно слышать такие сентенции из уст человека, женатого уже в четвертый раз и имевшего от этих браков не менее восьми детей. Своей интонацией он напомнил ей Рональда Рейгана, когда тот изображал умудренного жизнью человека после трудного рабочего дня, а эта его голливудская искренность только усилила недовольство Энни собой – она выглядела перед ним довольно-таки жалко. Этот старый сукин сын, возможно, уже завтра за этим же столом будет сидеть с ее преемником. Лучше бы он не темнил, а просто-напросто уволил ее.

Возвращаясь в офис в до нелепости длинном черном «Кадиллаке» Гейтса, Энни твердо решила сегодня же вечером все рассказать Роберту и Грейс. Дочь будет кричать, что никуда не поедет, Роберт назовет ее сумасшедшей. Но все же они смирятся – как всегда.

Конечно, ей следовало поставить в известность еще одного человека, из-за которого, собственно, все и затеяно, – Тома Букера… Многих, конечно бы, удивило, что именно он ничего не знает, но это обстоятельство как раз совершенно ее не беспокоило. В бытность свою журналисткой Энни поступала так очень часто. В свое время она специализировалась по знаменитостям, говорящим «нет». Однажды она преодолела расстояние в пять тысяч миль, чтобы оказаться на острове в Тихом океане, где жил известный писатель, который никогда никому не давал интервью. Дело кончилось тем, что она прожила на острове две недели и написала об именитом затворнике очерк, который получил кучу премий и был напечатан во многих странах.

Энни всем сердцем верила в одну неопровержимую истину: если женщина идет на колоссальные жертвы и отдается на милость мужчины, то он не откажет ей – просто не сможет.

8

Замкнутое с двух сторон оградительными столбиками шоссе простиралось перед ними на много миль вперед – туда, где громыхал гром и небосвод был иссиня-черным. На горизонте, где дорога, казалось, уходит в небо, то и дело вспыхивали молнии, разрывая тьму на куски. А вокруг раскинулась бесконечная прерия Айовы – плоская и однообразная. Время от времени солнце, прорываясь сквозь бегущие облака, посылало вниз столбы света – будто некий великан там, наверху, выискивал себе жертву.

Этот монотонный пейзаж путал представления о времени и пространстве, и Энни почувствовала, что еще немного, и она не выдержит – поддастся панике. Она напряженно искала, на чем бы остановить взгляд, хоть какой-то признак жизни – силосную башню, дерево, птицу, хоть что-то. Но ничего: оставалось только считать оградительные столбики или пялиться на полосы на дороге – они сбегались к машине от горизонта, словно посланцы молний. Энни казалось, что серебристый «Лариат» с прицепленным трейлером жадно глотает эти полосы – метр за метром.

За два дня они проехали более двенадцати сотен миль, и все это время Грейс почти не открывала рта. Она в основном спала, вот и теперь дремала, свернувшись калачиком, на заднем сиденье. А просыпаясь, слушала свой «Уокмен» или равнодушно смотрела в окно. Только однажды, взглянув в зеркало заднего обзора, Энни увидела, что дочь следит за ней. Когда их взгляды встретились, Энни улыбнулась, но Грейс тут же отвела глаза.