Удар милосердия - Наталья Резанова

Джаред был безоружен, если не считать ножа, но с места не сдвинулся. И не от страха. В боях он не участвовал, а в драках бывал. И усвоил – в заварухе не надо суетиться. За тем, кто бежит – непременно устремятся. На того, кто спокоен и не дергается – могут не обратить внимания. И он не побежал. Тем более, что, судя по раздававшимся из-за деревьев звукам, среди разбойников имелись лучники, бившие по беглецам. А вот когда грабители начнут потрошить имущество путников, Джаред постарается тихо и спокойно убраться с глаз.

По крайней мере, здесь был один человек, который действовал примерно так же, хотя, вероятно, из других побуждений. Монах, склонив голову, стоял недвижно и молился. Больше никто осторожности либо покорности судьбе не проявлял. Джаред видел, как сопротивляющихся швыряют на землю и бьют по ребрам. Торговец, уже обезоруженный, псом вцепился в свой тюк, и грабитель, не тратя сил, чтобы вырвать имущество из рук владельца, занес над ним клинок – и сам упал, подломившись в коленях. Поначалу Джареду показалось, что в переносице у разбойника торчит кинжал. однако это оказался арбалетный болт. Черт, неужели кто-то в обозе припрятал арбалет?

Но нет. Стреляли уже со всех сторон. И на дороге, тесня разбойников, появились новые воины, пешие и конные. На императорских или герцогских солдат они не были похожи. Слишком легко вооружены – арбалеты и мечи у пехотинцев, мечи и короткие копья у конных, Но они настолько же превосходили разбойников в воинской сноровке, насколько те – подмастерьев и торговцев. И явно не ставили своей целью всего лишь отогнать грабителей. Перед тем, как напасть, они взяли в кольцо дорогу и всех, кто на ней находился, и деловито расправлялись с теми, кто не бросил оружия.

Никакой радости при явлении нежданных спасителей Джаред не испытывал. Пока что он видел: на смену одним убийцам явились другие, более умелые. И от этих незаметно скрыться не удастся.

В считанные мгновения они завершили бой. Предводитель их, сидевший на караковом коне, был вооружен лучше остальных, чем и выделялся – Джаред, человек сугубо мирный, пожив на границе, в таких вещах худо – бедно научился разбираться. Легкая кольчуга карнионской работы, длинный меч с лезвием, отливающим синевой. Щита, правда, при нем не имелось. Кольчужный капюшон откинут, и было видно сухое загорелое лицо и коротко стриженые волосы. С первого взгляда казалось, что он рано и некрасиво поседел. Но, приглядевшись, можно было понять, что волосы у него русые, и неровно выгоревшие на солнце.

Кого-то он мне напоминает, – подумал Джаред, – а ведь я его сроду не видел.

Не, не «кого-то», а «что-то». О чем-то. О пограничных войнах. Там не выезжали в бой со щитами – ради легкости, а отчасти из лихости. Там не любили лошадей светлой масти, считали их слабыми. И всадник… не похож на южанина… но держится, как южанин. Человек наместника. Если только не сам…

На ловца и зверь бежит. Только кто здесь ловец, а кто зверь?

Разбежавшиеся путники возвращались к дороге. Кое-кого вели под руки. А драчливого лудильщика и вовсе несли, и побелевшее лицо его заливала кровь… При этом зрелище Джаред вспомнил о своем ремесле, и оставил наблюдения. Нужно было помогать раненым, которых разместили на ближней поляне.

Он промыл рану лудильщика вином из его же собственной фляги и перевязал. Ясно было, что бедолага идти не сможет, но Джаред надеялся, что на телеге его доставят до какого-нибудь селения. Другие отделались легче – синяки, ссадины, один подмастерье вывихнул ногу, которую Джаред без труда вправил. Но бочару не так повезло, как прочим – его принесли со стрелой в спине, и кармелит читал над ним молитвы.

Наверняка среди разбойников тоже были убитые и раненые. Однако прежде чем Джаред успел это узнать, его тронули за плечо. Он обернулся и увидел солдата.

– Наместник требует, – сказал он.

Значит, Джаред не ошибся. Что ж, посмотрим на тебя вблизи, Кайрел ап Тангвен.

Тот так и не сошел с седла, оглядывая происходящее на поляне. Затем снизошел перевести взгляд на Джареда.

– Ты почему не убежал, как другие?

Вот ты, черт, заметил! И когда успел?

– Кто убегает, за тем гонятся.

Кайрел кивнул, как показалось Джареду – одобрительно.

– Ты воевал?

– Нет. И в драке от меня мало толку. Разве что после. Я – лекарь.

Кайрел говорил с сильным южным акцентом, и Джаред неосознанно перешел на пограничный диалект. И от наместника это не укрылось.

– Не очень-то ты похож на южанина.

«Ты тоже»«, – едва не брякнул Джаред, но успел сдержаться.

– Я на Юге только жил, а родом из Эрда. Вот, навещаю родные места…

– Назови свое имя.

– Джаред из Дагнальда. – Об аббатстве Тройнт он предпочел умолчать.

Взгляд Кайрела из-под приспущенных век был тяжел и пристален, и Джаред с тоской подумал: сейчас начнет выпытывать, где я был во время смуты, и не из людей ли мятежного Гудлейфа Дагнальда, и с какой целью вернулся на Север… Но Кайрел лишь слегка повел рукой, – свободен, мол.

Джаред отошел. Пойманных разбойников солдаты согнали в кучу на край поляны, скрутив им руки. Трое сидели на траве, свесив головы. Раненые, стало быть. Но их никто не пользовал. Только монах, дочитавший молитвы над убитым бочаром, теперь сместился в эту сторону. Джаред двинулся к пленникам, но солдат придержал его.

– Тебе чего, парень?

– Я лекарь. – Вечно надо объяснять одно и то же. – А там раненые.

– Спятил, малый. Кого ты лечить собрался? Это, уже, считай, покойники. Их повесят.

– Вот пусть здоровыми и вешают. А то помрут до суда.

– Какого суда? Тебе что здесь, Эрденон? Сейчас святой отец за душегубов помолится – и вздернем. Наместник распорядился.

На противоположной стороне дороги оклемавшиеся от испуга и полученных боевых увечий путники рыли могилу для бочара.

– Нехорошо, конечно, – сказал сидевший на телеге подмастерье. – В несвященной земле, без креста… Да тут вблизи, говорят, деревни нет, пока мы его до кладбища довезем по летней жаре, сам знаешь, что будет…

С могилой спешили – и потому что жаждали быстрее уехать, и потому что зрелище впереди было интересное. Нужно же как-то поразвлечься.

Никого здесь, кроме Джареда, приказ наместника не удивил. В том числе и самих разбойников. Вот что значит много лет не бывать на родине. На южной границе нравы тоже нежностью не отличались, но казнить без суда было как-то не принято.

Кайрел ап Тангвен все-таки спешился, но не ради особых распоряжений. Он достал из переметной сумы кусок хлеба и протянул своему коню. Сам не ел. Железное правило южан – покорми сперва коня, потом ешь сам.

Тошно, братцы. Север или Юг, та сторона дороги или эта – все едино.