Горячая зола - Касси Эдвардс

– Я кое-что сделала для тебя сегодня, – быстро сказала Тихий Голос. Она обошла вокруг, встала перед Мэгги на колени и взяла ее за руки. – Можешь ли ты кое-что сделать для Тихого Голоса?

Мэгги полагала, что Тихий Голос будет просить ее молчать о своих подозрениях, поэтому просьба женщины ее поразила.

– Может Тихий Голос разделить с тобой завтрак из омлета? – спросила Тихий Голос, одаривая Мэгги своей самой нежной улыбкой. – Ты изучаешь мои обычаи. Я изучаю твои?

Мэгги вопросительно посмотрела в темные глаза Тихого Голоса, совершенно не поняв желание хитрой женщины. Но несмотря на подозрение, что эта просьба Тихого Голоса была всего лишь уловкой, Мэгги чувствовала, что вынуждена сделать то, о чем та просит. Как было бы хорошо иметь настоящего друга, способного разделить с ней эти минуты. Если бы только Тихий Голос могла быть искренней, кем-нибудь, кому можно доверять…

– Да, – сказала Мэгги, высвободив свои руки из рук Тихого Голоса. – Я приготовлю омлет нам на завтрак.

– Спасибо, – ответила Тихий Голос, и явно довольная, подошла к корзинке с яйцами и протянула ее Мэгги.

В тот самый момент, когда Мэгги пошла за сковородой, весь в ярости вошел Соколиный Охотник. Мэгги и Тихий Голос обменялись быстрыми вопросительными взглядами.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Соколиный Охотник не обратил никакого внимания на Тихий Голос, словно ее здесь и не было. Его глаза смотрели только на Мэгги. Он подошел и взял ее за плечи.

– Ты отправишься со мной за новым орлом, – сказал он. – Тот, которого я называл своим другом, у которого были длинные золотистые перья, улетел от меня далеко.

Мэгги была слишком ошеломлена, чтобы что-нибудь ему ответить.

Она долгим взглядом окинула Тихий Голос и заметила, что это вызвало у той беспокойство. Затем Мэгги снова перевела свой взгляд на Соколиного Охотника. Хотя она действительно была уверена, что в исчезновении орла виновна Тихий Голос, Мэгги не считала себя вправе говорить Соколиному Охотнику о своих подозрениях. Это вызвало бы еще большую ненависть Тихого Голоса и, возможно, нелюбовь со стороны остальных арапахо. Здесь ее могли бы счесть нарушительницей спокойствия их общины!

– Мне очень жаль, что ты не нашел своего орла, – наконец произнесла Мэгги, нежно дотронувшись до щеки Соколиного Охотника. – Но то, что ты просишь от меня… Я не знаю, Соколиный Охотник. Ты действительно хочешь, чтобы я с тобой отправилась? Может быть, я тебе только буду мешать?

Она перевела тревожный взгляд на колыбельку, затем снова посмотрела в глаза Соколиного Охотника.

– И, дорогой, – прошептала она и услышала за спиной судорожное дыхание ненависти.

Тихий Голос не могла вынести того, что белая женщина называет вождя арапахо дорогим.

– Соколиный Охотник, – сказала Мэгги, исправившись, чтобы не давать Тихому Голосу повода для ненависти. – А как же Небесные Глаза? Я не хочу ее оставлять, тем более на долгое время, которое может понадобиться для того, чтобы отыскать гнездо орла.

– Мы не слишком долго задержимся после захода солнца, – сказал Соколиный Охотник, убрав свои руки с ее плеч. Он подошел к колыбельке и, встав перед ней на колени, внимательно посмотрел на спящего ребенка, ощущая чувство гордости. С каждым днем девочка становилась ему все дороже. Она была из чрева женщины, которую он любил. Это заставляло его по-особому относиться к ребенку, перенося на него ту любовь, которую испытывал к матери.

– Но даже в этом случае, Соколиный Охотник, – сказала Мэгги, становясь рядом с ним на колени, тронутая до глубины души тем, что он гордится ее дочерью. – Это так долго… А как же Небесные Глаза?

– Многодетная Жена позаботится о ней, – как само собой разумеющееся, сказал Соколиный Охотник.

– Я была бы рада позаботиться о ней в ваше отсутствие, – сказала Тихий Голос, подойдя к ним поближе. – Я бы отнесла ее к Многодетной Жене для кормления, а затем возвратила в колыбельку. Я даже могу спеть ей песни арапахо.

Мэгги побледнела при мысли, что с ее малышкой останется Тихий Голос. Она быстро встала на ноги, сжав пальцы в кулаки, ожидая ответ Соколиного Охотника. Мэгги понимала, что ей не следовало бы высказывать свое мнение. Даже в тех случаях, когда это могло касаться ее собственного ребенка. Она молча молилась о том, чтобы Соколиный Охотник принял правильное решение.

Оттолкнувшись, Соколиный Охотник встал в полный рост. Он спокойно, вопрошающе взглянул на Тихий Голос, затем внезапно взял ее за локоть и направился к выходу.

– Иди, скажи Многодетной Жене, что скоро к ней принесут ребенка на целый день, – спокойно сказал он.

Мэгги едва дышала, когда Тихий Голос бросила на нее свой недовольный злобный взгляд, а затем вышла с Соколиным Охотником.

– Благодарю тебя, Господи, – тихо вслух произнесла Мэгги, тяжело вздохнув, будто кто-то снял тяжесть с ее плеч. Она знала: если Тихий Голос смогла зайти так далеко и отвязать от жердочки орла, ей никак нельзя было доверять ребенка. Тем более, что малютка была белой дочерью женщины, которую Тихий Голос презирала и ненавидела.

Мэгги повернулась и посмотрела на дочь.

– Как мирно ты спишь, – прошептала она, нервно стискивая пальцы за спиной. – Моя сладкая, ты сейчас такая доверчивая. Но когда ты станешь такой же взрослой, как я, то будешь остерегаться предательства.

Руки обняли Мэгги со спины и легли ей на груди, и сразу же ее мысли переключились: она ощутила нечто приятное и прекрасное. Соколиный Охотник развернул ее к себе, она встала на цыпочки, приветствуя не только его руки, но и поцелуй, который заставил ее ощутить дрожь во всем теле. Она понимала, что не должна разрешать своим чувствам брать над собой верх. Сейчас было не время идти на одеяла с любимым. Слишком много забот было и у него, да и у нее тоже.

Все его мысли были сконцентрированы на том, чтобы найти другую птицу.

Ее – на ребенке, чтобы с ним ничего не произошло за время их отсутствия, хотя она и знала: пока Небесные Глаза с Многодетной Женой, с ней ничего не случится.

Но знала ли Многодетная Жена, что Тихий Голос нельзя подпускать близко к ребенку?

Не слишком ли большим доверием пользовалась Тихий Голос среди своего народа?

Соколиный Охотник отошел от Мэгги и начал собирать необходимые вещи, которые он собирался использовать для поимки другого орла.

– Закутай Небесные Глаза получше, – сказал он ей, – и отнеси ее к Многодетной Жене, а затем возвращайся ко мне. Я уже оседлал для тебя лошадь.

Он повернулся к ней, будто неожиданно им овладела какая-то мысль.

– Ты ведь ездишь верхом на лошади, не так ли?

– Да, – ответила Мэгги, тихо засмеявшись. – Я научилась давно, еще ребенком. Мой отец научил меня всему: плавать, ездить верхом, стрелять из ружья. Меня тогда звали девочкой-сорванцом. Я теперь понимаю, почему отец все это требовал от меня. Он готовил меня к неясному будущему.