Самый лучший комсомолец. Том шестой (СИ) - Смолин Павел

— Пофиг, — привычно послал я сомнения и легкий мандраж подальше. — Если Партия отправляет на задание, значит все риски взвесили и посчитали приемлемыми.

— Куда отправляет-то? — спросила Виталина.

Надо бы телефон модулем громкой связи оснастить, для экономии времени.

— Чили.

— Твою мать, — схватилась девушка за голову.

— Шаришь! — обрадовался я. — И не просто так, а с его высочеством Кимом и его драгоценной невестой.

— Тогда нормально, — почему-то расслабилась девушка и объяснила. — Ты, Сережа, очень ценен, но смерть корейского наследника — это сразу третья мировая война. Американцы к ней сейчас не готовы, поэтому едем со спокойной душой. Не удивлюсь, если там ЦРУшников больше чем наших будет, и все будут очень стараться не допустить провокаций. Еще одна война в Корее прямо сейчас Никсону не нужна — под ним и так трон шатается. Ну и Альенде до сих пор жив — значит с личной охраной у него все хорошо.

— Твои слова да Лэнгли в уши, — пожелал я. — Давай собираться, вылет завтра утром из Хабаровска, спецрейсом — с этого края лететь ближе, чем через Москву. Сопровождает звено истребителей. Если ПВО отработает — будут прикрывать казенной техникой от ракет.

— Не отработает, — отмахнулась Виталина и полезла в шкаф.

— Хорошо, что у меня есть запасные музыканты, — порадовался я предусмотрительности, присоединяясь к ней.

— Не мешай, — аккуратно отодвинула она меня.

— Ну и ладно! — фыркнул я и пошел на кухню.

Набрав в кастрюлю воды, поставил на плиту и достал из шкафчика пакет гречки. Увы, супермозг процесс перебирания крупы нисколько не ускоряет.

— Купальник брать? — раздался вопрос из комнаты.

— Там плюс двадцать, — ответил я. — Не бери.

— Спорим Ким полезет в воду? Он к «плюс двадцать» привык, — запротестовала Виталина. — И собственные журналисты в воду загонят — показать здоровье и упитанное телосложение.

— Значит бери, — согласился я с ее аргументами. — Легкое моржевание не повредит.

А еще у Чили сейчас есть «Киберсин» — попытка соорудить собственную сеть по управлению экономическими процессами. Работает через одно место, но сам факт внушает легкое уважение — у нас Косыгин такую штуку сильно хочет, но технологии пока прямо не очень. Но работа идет — к концу восьмидесятых, если ученая братия не подведет, новая система начнет использоваться в порядке эксперимента. Хорошо мне страной будет рулить, удобно — все критические проблемы успеют решить предшественники, экономика будет «вах какая», никаких национальных анклавов не останется, а прямо в кабинете Генерального будет стоять комп, который, в случае необходимости Высочайшего вмешательства, будет требовать нажать кнопку. Ну и порой надо будет ездить коровники и заводы открывать с награждением причастных. Не правление, а малина!

— Четыре пары носков, думаю, тебе хватит.

— Я тут предаюсь сладким мечтам о полноте личной власти, а ты — «носки»! — расстроился я.

— Иди сам собирайся тогда! — обиделась в ответ Вилочка, появившись в кухне.

— Нет! — вредным тоном заявил я. — Я тут восемьдесят четыре процента гречки уже перебрал, моё!

— Золушка математическая! — фыркнула на меня девушка и ушла обратно.

Это не бытовые ссоры, это — ироничные бытовые ссоры. Две огромные разницы!

Пообедав сосисками с гречкой, я чисто из вредности проверил содержимое своего чемодана — не докопаться! — проигнорировал чемодан Виталины — у девочек должны быть секреты — и мы отправились на студию, знакомиться с собранным в кратчайшие сроки кантри-коллективом. Да, фронтмен пока готовится, но мужика с правильным акцентом и похожим голосом старшие товарищи отыскали — капитан Госбезопасности с пятнадцатью годами «нелегальной» жизни в южных штатах. Увы, «засвеченный», и за бугор ему теперь нельзя, но записать вокал согласился с радостью — он же пенсионер, детсад по ночам сторожил, а тут — сразу переезд в Хрущевск, где он будет при деле и хорошем соцпакете.

С пенсионерами нынче повеселее — больше полутора тысяч бывших силовиков уже прошли через курсы переподготовки с последующим устройством на работу в «Ткачевские» структуры. Кто покрепче — пролетариями обыкновенными, кто постарше или после ранений — пролетариями, так сказать, умственного труда. Даже мультипликатор-майор есть, всю жизнь художничал во внеслужебное время, а теперь — пригодилось.

Несмотря на плясовую направленность большей части жанра, кантри — музыка очень грустная, и исполнители должны быть соответствующими. Матвей Феофанович подходит вполне — у него печальные глаза и правильные мимические морщины. А ручищи-то какие — сразу видно работягу, что добавляет «трушности».

Прибыв на студию, увидели ценнейшее дополнение, о котором я не просил — даму тридцати шести лет в чине старшего лейтенанта. Архетип я бы описал как «не сработавшая медовая ловушка» — наша вокалистка когда-то была не хуже Вилки, а сейчас немного располнела и покрылась морщинками. Все еще офигенно хороша, но «старой девой» от нее разит за версту. Словом — то что надо нашему проекту. Не подвели и музыканты — всем «за сорок», у всех рожи мрачно-кислые.

Познакомившись с товарищами, прослушал записанную ими и приглашенным капитаном фонограмму.

— Отлично! — результат меня полностью устроил. — Это я забираю, — вытащил бобину из магнитофона. — Бытовые условия вас устраивают?

Музыкантов условия устраивали — на халявные, оснащенные по последнему слову техники «трешечки» жаловаться грех — поэтому, напомнив, что после Нового года начнем плотно репетировать, мы с Виталиной направились в «открытую» часть студии — павильонов здесь нет, для натурных съемок предназначено. День сегодня солнечный, безветренный, поэтому снимать клипешник ничего не помешает.

На очищенной от снега площадке, на фоне сияющей на солнце тайги, лежат бревна, доски и стопка шифера. Рядом — уже застекленные оконные рамы. Вокруг установлены камеры, а рядом — большая армейская палатка с перекусом и печкой-буржуйкой, для обогрева съемочной группы и «актеров».

Последние представляют собой образцово-показательную, многократно награжденную строительную бригаду. В основном — славяне, но присутствуют казах, северный кореец, китаец и даже пара негров. Инклюзивно! Бригада сформировалась еще на этапе «Потемкинской деревни», строили новые домики колхозникам. Здесь попроще — считай конструктор собирать.

— Добыл! — показал я безыдейно кучкующимся на площадке, смолящим «Приму» товарищам бобину. — По местам, товарищи!

Товарищи рассосались по местам.

— Сейчас включу запись. Ваша задача, товарищи — строить дом, но будет очень здорово, если вы иногда без урона работе будете приплясывать в такт музыке, — выдал всем инструкции.

— Без клоунады, — выставил ограничитель бригадир.

— Без клоунады, — подтвердил я и воткнул плёнку в магнитофон.

Камеры включились, мужики принялись строить дом, время от времени дергая ногами, руками и туловищем в такт музыке.

— Well, let me have a ruler and a saw and a board… — полился из колонок очень правильный голос товарища капитана. [RDR 2 — house Building Theme] [ https://www.youtube.com/watch?v=Y5VJnxDLaZY&ab_channel=TheOddSusie]

Жалко, что «засвеченный» — я бы такого и насовсем оставил. А какой посыл! Человек — существо социальное, и как бы капиталисты не пытались с этим бороться, насаждая оппортунизм и отсутствие сочувствия к ближнему, от этого никуда не денешься. Американцы свой «нейборхуд» обожают, присматривают друг за другом и вместе ходят в церковь. В основном это служит маркером «свой-чужой», но, если сильно прижмет, подключается взаимовыручка. Песня бьет именно в эту точку — смотрите, насколько мы все в этом мире одинаковые, давайте строить метафорический дом, в котором будет хорошо всем.

На внутренний рынок тоже очень хорошо зайдет — попробуй докопайся до дружбы, взаимовыручки и трудолюбия. Да уже «докапываться» и не пытаются — это я так, машинально фигу в кармане для худсовета (которых давным-давно не видел и не слышал) держу. Давно сам себе цензор, и, смею надеяться, вреда своими песенками и книжками стране не наношу. Да объективно не наношу — не надо переоценивать влияние контента на массы. Какой бы художественной ценностью не обладала песня, насколько бы деструктивным не был посыл, она остается всего лишь песней. Если бы народ в моей реальности не охренел от дефицита, копившихся десятилетиями проблем, не наслушался воплей о кровавом режиме, у Ельцина и ко хрен бы получилось реставрировать капитализм. Экономика — основа всего, и когда уровень жизни непрерывно растет, социалистическая пропаганда работает несоизмеримо эффективнее.