Путь интриг - Людмила Ардова

Зрители приветствовали ее бешеным улюлюканьем.

— Ай да графиня! — усмехнулся Дишар.

— Да, она боевая старушка, — сказал я. — Мы с ней немножко знакомы.

— В обиду себя не даст.

— А что она имела в виду, когда сказала про сына? Аберина, кажется?

— Я слышал, что он правая рука Турмона, в делах военных. И он очень успешен. Но принадлежит не его партии. Он человек короля.

— Любопытно.

Меня заставила задуматься оброненная графиней фраза: 'Вот уж погоди! Как станет мой сын коннетаблем, а это не за горами…'

Что это? Материнское тщеславие или…основанное на чем-то убеждение?

Приключение у ворот Ландины нас развлекло. И Дишар подкинул новую тему.

— Было целое предание про изумруды, которые тайно вывезли из города во время вторжения римидинцев в Мэриэг для королевы Ландины. Она пряталась в Тарэйне и очень сокрушалась из-за своих изумрудов. Ворота, через которые вывозили изумруды, у них была целая битва из-за этих камней, много рыцарей полегло, чтобы один смог вывезти эти камни для своей королевы.

— Почему римидинцы ушли?

— Магия! Тогда был заключен первый союз ларотумских королей и магов.

— А что этих союзов было несколько?

— Это ведь все легенды, вы понимаете? Да, это был первый союз. При короле Авелдзире. Он вместе с сыновьями оборонялся в крепости Мистинель, королева была с больной королевой-матерью в Тарэйне, римидинцы не знали об этом. Королева-мать умерла, и Ландина, дождавшись своих изумрудов, тайно покинула Тарэйн. Она поехала на встречу с магом Бадеонгом. Заключив сделку, она призвала на помощь силу древних магов, и римидинцы ушли. Ворота, у которых погибло много достойных людей, названы в честь этих изумрудов.

— А что за изумруды?

— Ожерелье, серьги, браслет. Их хранил род, из которого произошел Турмон. Королевская семья утратила права на них, потому что Ландина передала их по наследству любимой дочери, а вот от нее-то они уже ушли по ветке генеалогического древа, к которой принадлежит Турмон. Что было дальше с этими украшениями — никто не знает.

'Вот это да! — подумал я, — уж не эти ли изумруды украли мадариане из храма Доблести? А если это так, то за чем они им? Украшение, сделанное в старинной технике, имеет лишь историческую ценность, оно дорого, как реликвия, для всех ларотумцев. Тут была замешана магия, — размышлял я, — что если изумруды обладали какой-то магической силой, и 'лисы' пронюхали про это?

Ответы на эти вопросы я получил, но несколько позже, и они были неожиданны для меня, как и для многих.

Итак, весь Мэриэг, без исключения, высыпал на Большую Королевскую площадь. В этот день ворота Белого Города открывались для всех жителей столицы. Организацией зимнего праздника занимались городские старейшины и главы купеческих гильдий. Они же нанимали артистов, приглашали лучших борцов, и отвечали за порядок на празднике. По одну сторону площади были выстроены высокие помосты, на которых рассаживалась знать. В отдельной, очень удобной ложе сидела королевская семья. В этот день все граждане Мэриэга могли наблюдать и приветствовать наследника. Особо отличившихся в празднестве артистов король допускал к своей руке.

Загудели трубы, загрохотали барабаны, завыли рожки: началось представление. На высокий круглый помост, выкрашенный в зеленый цвет, помост, выскочил высоченный, в два человеческих роста, надо думать на ходулях, демон Гэтхор, одетый в звериные шкуры рогатый с хвостом — замычал — все засмеялись, он повертелся, подпрыгнул и стал что-то выгядывать. На сцене появлялась белоснежная и тоже огромная, одетая в белое женщина. Красотка на ходулях не просто ступала по сцене — она танцевала, делала изящные движения, кланялась зрителям и бросала им маленькие веночки и яблоки, считалось удачей поймать из рук Суэлы такой подарок, и вот, увидела чудовище. Оно подкралось к ней сзади и стало прижимать к себе — снова смех зрителей: Суэла неловко отбивается от домогательств Гэтхора, но безуспешно. Настал выход Багадэра: крепкого, с голым торсом, раскрашенным красной краской, и с красной же бородой и огромной дубиной молодого мужчины. Герой нападает на чудовище, опрокидывает с ходуль. Тут начинается самое интересное: артист на ходулях перепрыгивает через голову демона, через высоко натянутый канат делает всевозможные трюки, чем приводит всех зрителей в неописуемый восторг. Он жонглирует факелами и, в конце концов, поджигает демона — это был очень эффектный и опасный трюк: демону надо было изловчиться и вовремя скинуть загоревшуюся шкуру, так чтобы самому не пострадать. Я думаю, что его одежда и тело были намазаны какой-то антигорючей мазью, но все равно это впечалтяло, но каково же было всеобщее удивление, когда из-под шкуры выпрыгнуло сразу три человека — совсем юные артисты — мальчишки. Они стали прыгать и делать сложные акробатические номера. Тут на сцену выскакивают новые демоны, чтобы поддержать своего поверженного товарища. На этот раз они не на ходулях. Багадэр дерется с ними — это борцы. К нему на помощь спешат его товарищи, и все это движется, толкается и производит шум. К Суэле подбегают ее подружки, динги — девушки в белых платьях с красными поясами, они кружатся и играют на музыкальных инструментах.

В конце этого представления все артисты жонглируют горящими факелами, яркими мячиками, венками из хвойных деревьев, и алыми лентами.

Устремив свой взор на площадь, где разгорелась жаркая битва, я немного отрешился от своих мыслей. Но странно, что во всем этом ярком действии я не увидел, ничего, кроме большого корабля, качающегося на волнах. На треугольных парусах светился огненный знак — это была саламандра, зверь похожий на маленького ящера. На нем была корона! Зверь обладал хищной пастью и огненно-красной шкурой. Вдруг, эта тварь скатилась с паруса и, ударившись о палубу, где не было ни единого человека, обернулась женщиной: она была по-своему прекрасна, но вся нереальная, словно, сотканная из света и воздуха, но горячего воздуха и красного света. От нее летели искры, и она, словно, парила над кораблем, на лице ее играла странная улыбка, красавица как будто радовалась мне и что-то мысленно шептала. Я вдруг понял ее, и это открытие сильно испугало меня: чудная огненная фея давала понять, что любит мою скромную персону. Такая жаркая страсть может испугать, кого угодно и бросить в жар, а мне стало напротив — холодно — от моего мистического ужаса.

Что нужно было этой фее — я так и не понял. Потому что видение однажды посещало меня, но там все было понятно: водная фея сказала мне: что делать и — это был знак. А огненная фея молчала и улыбалась. Корабль развернулся и поплыл по волнам небесного цвета, растаяв в дымке, как сон.