Путь интриг - Людмила Ардова

Мы тихонько заговорили на фергенийском языке.

— Вам нравится в Дори-Ден, ваше высочество?

Ответила она с присущим ей кокетством.

— Я не могу ответить искренно на этот вопрос — я же принцесса! Будет невежливо, если я скажу: 'Нет!' Я очень скучаю по дому, по маме и папе, — в ее голосе прозвучали тоскливые нотки и глаза наполнились слезами. Она быстро поднесла к лицу веер и с усилием стала размахивать им. Слезы так и просились наружу, но она изо всех сил крепилась, чтобы не заплакать, отчего ее большие темные глаза с длинными ресницами сделались еще больше — просто огромными, и она стала задавать мне вопросы.

'Потрясающее самообладание у этого ребенка, — подумал я, — истинная будущая королева'.

Придворная дама, высокая, чопорная и прямая как жердь, которая ни на шаг не отходила отпринцессы, стала всем своим видом выражать неудовольствие — языка, на котором мы говорили, она не знала, и ей не терпелось прервать наш разговор.

Она несколько раз перебивала Гилику, настойчиво напоминая ей, что следует вернуться к занятиям.

Но характер у принцессы был еще тот! Она не обращала никакого внимания на свою наставницу. Наконец, она не выдержала и сердито топнула ногой.

— Могу я спокойно, кэлла Винд, поговорить со своим земляком?!

Неужели никому в этом дворце совсем не жаль меня. Я разлучена с родителями, теперь вот няня заболела. Я вижу знакомого человека — радуюсь встрече и хочу поговорить о родине, а вы так непочтительно перебиваете меня, как будто я простая фрейлина! — закончила она почти гневно.

Бледно-желтые щеки придворной дамы мгновенно вспыхнули и она, крепко поджав тонкие губы, отошла в сторону и демонстративно повернулась к нам спиной.

— Мне здесь тяжко, — шепнула принцесса, — кэлла Винд не так уж плоха, она просто выполняет свои обязанности, но у меня совсем нет друзей в Дори-Ден. Мой будущий супруг, наследник короны, по-моему, ненавидит меня, во всяком случае, я ему не нравлюсь, но это тайна! — громко прошептала она, — хотя следует казать, что я тоже добрых чувств к нему не испытываю.

— Это — временно, акавэлла! Скоро настанет то время, когда он будет сохнуть по вашей красоте. Пока он только мальчик, подождите года два-три, и он будет у ваших ног. Ваше очарование никого не оставит равнодушным, алавэрла.

Нежная краска залила ее лицо.

— Вы так думаете?

Юная кокетка прекрасно чувствовала силу своих будущих чар — уже сейчас в ней было полно нежности, грации, красоты.

— Только прошу вас, не сводите с ума всех мужчин ларотумцев, теперь у них и без того хватает поводов для ссор, ваше высочество.

— Спасибо, я так рада вашим комплиментам. Хотя мне очень жаль, что я ничего нового от вас не услышала о Фергении. Я очень волнуюсь за родных. Они мне очень редко пишут. Мне даже кажется порой, что не все письма доходят. Вы не могли бы что-нибудь разузнать? Это возможно?

— Я попробую, ваше высочество.

— Благодарю, мой храбрый рыцарь.

Я вернулся в зал и вручил королеве то, в чем она нуждалась. Меня наградили улыбкой, и я подумал, что все не так уж плохо в моей придворной карьере. Фаворитка снизошла до кислой мины, а королева, в знак протеста, была подчеркнуто доброжелательна. Главное, двигаясь по тонкому канату суметь удержать равновесие. Вспомнив дерзкую улыбку отважного ребенка из Фергении, я улыбнулся, и почувствовал себя гораздо лучше. Общее приключение с Гиликой связывало нас. Оба мы были оторваны от своих корней. И теперь, здесь, в некотором смысле, на враждебной и чужой территории, мы были как внезапное подкрепление друг другу. Какое-то веселое безумие овладело мной. Я входил во вкус, балансируя на своем канате.

Прошло некоторое время, и в зал решительной походкой вошел невысокий человек.

Все зашушукались — взгляд его был красноречив: злой и веселый одновременно. А это означает одно — король не нашел с Турмоном точек соприкосновения, что впрочем, никого не удивило. Все теперь в срочном порядке обдумывали линию своего поведения. Как говорить с коннетаблем — он влиятельный человек, опять же не хочется, чтобы хорошее отношение к нему злило короля. Спасла положение, как всегда, Кафирия — она непринужденно заворковала с Турмоном, а вскоре сама королева изволила сыграть с ним партию в карты. Появился его величество — непроницаемый как мрамор. Всем вежливо и одинаково улыбнулся и уселся в свое любимое кресло. И долго, внимательно, весь вечер, наблюдал за своим ульем.

Моя служба у принца предполагала частые посещения королевского двора. Я был обязан неотступно следовать за принцем, ибо стал частью его свиты. Таким образом, я мог внимательно наблюдать за событиями во дворце на острове Дори.

Жизнь при дворе короля Ларотумского не показалась мне скучной. За две саллы службы у принца Валедо Орантонского, я узнал столько, сколько не узнаешь за годы, живя в провинции.

Частично помогла мне в этом милая кэлла Джоку. Она была старшей фрейлиной королевы, и как мне сообщили придворные сплетники, она прежде являлась любовницей коннетабля. Размышляя обо всем, я пришел к выводу, что король опасным образом заблуждался, думая, что герцогиня обижена, как бывшая любовница на Турмона.

Она охотно согласилась стать моим проводником по этим опасным лабиринтам из сплетен, интриг и тайной ненависти.

Я заметил, что при дворе особо часто бывает и не в качестве придворной дамы, а в качестве любимой гостьи, одна восхитительная женщина: молодая и нежная, как только что сорванная в бутоне роза. Я узнал, что звали ее маркиза Лалулия Фэту. Ее муж, маркиз Фэту занимал видное положение при дворе, должность первого министра. Разглядывая эту пару, я задумался о том, что могло связать двух столь разных людей — юную, как весна, женщину и старого сморщенного царедворца.

Но мысли мои перескочили с этого абсурда на другие злободневные темы, и я выкинул из головы эти синие, словно летнее небо, глаза и розовый ротик с ангельской улыбкой.

Глава 20 Зимний праздник

Мэриэг праздновал Зимний праздник, день Суэлы и Багадэра.

Языческие корни этого празднества не вызвали никакого протеста у жрецов Дарбо и короля Тамелия. Видимо, они решили соблюдать некоторую гибкость в проведении новой политики короля.

И поэтому традиционный Зимний карнавал снова имел место в столице.

Знать всегда принимала самое активное участие в подготовке Суэлы и Багадэра. В Дори-Ден устраивался свой особый бал-маскарад. И сами король и корлева приходили на него переодетыми.

Принц задумал костюм Чакунды-мифического морского разбойника, которого приручил Моволд. Для него Чакунда собирал лучшие украшения и девушек, чтобы они радовали Моволда в его морском дворце. Отличительной чертой образа этого героя был синий лоб, красная грудь, и тяжелый костыль, которым Чакунда убивал своих врагов. Учитывая ранение принца в ногу, наличие этого предмета было очень уместным.