Возлюбленная Габриэля - Тина Фолсом

Его слюна смешалась с ее, и вкус их объединенных жидкостей опьянял его. Он знал, что-то происходило между ними, и это не могло объясняться только притяжением и похотью. Габриэль поговорит об этом с врачом, но не сейчас. Сейчас нужно спасти женщину, которую любит.

Любит?

Осознание потрясло его. Но потом успокоило.

- Я люблю тебя, - прошептал он ей в губы, и провел ртом вдоль ее шеи, чтобы поцеловать горячую кожу Майи. Он ощутил соблазнительный аромат ее крови, исходящий из припухшей вены, и зарычал. Его клыки удлинились и толкнулись, раздвигая его губы.

Габриэль резко от нее отскочил. Нет, нельзя кусаться, нельзя позволить себе такой интимный поступок - пить из своей женщины, если она не позволила этого.

Своя, да, он назвал ее своей, потому что сейчас она принадлежала ему.

Его взгляд скользнул по ее дрожащему телу и кроваво-красной ночной рубашке на ней. Ткань едва доходила до середины бедра и была настолько тонкой, что Габриэль отчетливо видел очертания твердых сосков на вершинах пухлых грудей.

Бретелька рубашки съехала, когда Майя повернулось. В конце концов, они спадут с ее плеч, и ткань, прикрывающая прекрасные округлые полушария, опустится.

Его рука скользнула к груди и накрыла одно из них. Оно заполнило его руку, а твердый сосок потерся о центр ладони. Большим пальцем Габриэль исследовал её, ласкал кожу сквозь тонкий шелк и задевал сосок.

Майя перестала дрожать и выгнулась от его прикосновения. Недолго думая, он потянул ткань, разорвал лямку и освободил прекрасную грудь, которую ласкал. Ее кожа оказалась мягкой и гладкой.

Наклонив голову, Габриэль лизнул языком сосок. Он сразу понял, что, не смотря на бессознательное состояние, Майя понимала, что он с ней делает: она обхватила его за шею и притянула к своей груди.

- Да, - пробормотала она. В ее голосе прозвучало облегчение, словно Майя ждала этого долгое время. Она хотела его? Знала, что это он касался ее?

Габриэль всосал прекрасную плоть глубже в рот и стал кружить языком вокруг захваченного соска, одновременно сжимая ее грудь в руке. Он не мог насытиться ею, текстурой кожи, и запахом. Габриэль почувствовал, что его брюки стали теснее, когда член быстро затвердел от желания. Сдерживаться стало труднее.

Только это напрасно. Мысль, что он не станет трахать ее, очевидно, не достигла его твёрдого как сталь члена.

Габриэль провел пальцами вниз к ее животу по шелковым складкам ткани под грудью. Минуя бедра, он достиг края ночной рубашки, завершил свое путешествие и двинулся обратно. Достигнув вершины бедер, погладил трусики. Она тут же застонала и выгнула спину.

Трусики Майи стали влажными от возбуждения, аромат был настолько сильным, что почти лишал его разума. Пытаясь унять свою похоть, Габриэль провел пальцами по ее трусикам и отчетливо почувствовал теплую женственную плоть.

- О, Боже, Майя, - отчаянно сказал он, не зная, как сдержаться и не изнасиловать ее, когда каждая клетка его тела кричала о том, чтобы Габриэль ее взял.

Несмотря на то, что он дал себе обещание не смотреть на ее обнажённую кожу... которое нарушил, оголив ее грудь... Габриэль потянул вниз трусики, обнажая Майю. Темные завитки были подбриты по линии бикини, спускаясь вниз к ее лону. Как будто ему нужны дальнейшие указания.

Габриель скользнул пальцами вниз, и Майя тут же раздвинула ноги шире, приглашая его посмотреть на нее, прикоснуться и поглотить.

Когда он медленно спустился вниз, следуя за запахом, которому никогда бы не смог сопротивляться, стоны Майи стали более выразительными, словно она знала о его намерениях... даже если Габриэль сам не знал.

Он планировал лишь посмотреть на неё, всего раз, чтобы у него остались воспоминания на тот случай, когда Габриэль будет один в своей постели. Но когда его взгляд упал на ее прекрасное лоно, эти розовые лепестки взывали к нему, умоляя их попробовать.

Он никогда не делал ничего подобного. Разумеется, Габриэль понимал концепцию. Даже видел, как это делается, не только пока наблюдал за Зейном в клубе, но и большом количестве порно фильмов.

Но он никогда не притрагивался ртом сосредоточию женщины и никогда не лизал там языком. Тем не менее, на данный момент не осталось никаких сомнений, что именно этого Габриэль желал: вкусить восхитительные соки Майи, полакомиться ею, пить ее нектар, пока она не кончит ему в рот.

Он никогда не понимал, почему другим мужчинам это нравится... до этого момента.

Она лежит в его власти, уязвимая и широко раскрытая, не в состоянии избежать его ищущего языка. Даже если Майя проснется, пока Габриэль лижет ее, он не остановится, потому что понимал, что ничто его не остановит.

Габриэль взглянул на ее лицо. Ее глаза были все еще закрыты, но губы приоткрылись. Когда он провел пальцем вдоль ее влажных складок, то увидел, как Майя втянула нижнюю губу в рот и прикусила ее. Габриэль провел пальцем выше и нашел маленький комочек нервов. Пока он кружил влажным пальцем вокруг него, Майя стонала и извивалась на простынях. Тяжело дыша, она впилась зубами в губу.

- Детка, я должен сделать это.

Габриэль не мог больше ждать. Со стоном он опустился между ее ног и раздвинул ее складочки пальцами. Ее лоно розовое и влажное лоно - самое прекрасное, что он когда-либо видел. Габриэль высунул язык и один раз лизнул женскую плоть, упиваясь сочившимися из неё сливками. Когда их вкус достиг его рецепторов, Габриэль застыл. Стрела, сродни удара молнии, поразила его тело и завибрировала в нем. Он вздрогнул. Святые угодники!

Не один другой вкус никогда не заставлял его чувствовать такое удовлетворение и в то же время желать большего. Этого он ждал всю жизнь, даже не зная об этом. Все в ней было прекрасно.

Габриэль поднял голову и зарычал. Он убьет любого, кто осмелиться забрать у него Майю. И его не остановят врата ни рая, ни ада, если Смерть вырвет ее из его рук.

Потому что сейчас Габриэль осознал: Майя - его пара. Потерять ее означает упустить единственный шанс, на счастье.

Осознав это, он вернул внимание клитору и дал то, в чем Майя так отчаянно нуждалось. Его разум зафиксировал каждую впадинку ее лона, каждый холмик, пока Габриэль жадно ласкал языком ее складочки. Он замечал каждое крошечное движение, которое она совершала, и каждый вздох, который делала.

Сердце Габриэля бешено билось в груди.

Майя просто пир, и у него не было более роскошного шведского стола, который бы предназначался только ему одному. Не спеша, Габриэль пожирал, покусывал мягкую плоть, лизал и сосал горячую кожу. Он наблюдал за каждой реакцией, каждым вздохом и стоном.

Его руки скользнули под ее попку, приподнимая, чтобы ввести язык в тугое лоно.