Возлюбленная Габриэля - Тина Фолсом

Вся боль, которую Майя чувствовала, теперь забыта. Безусловно, последний эпизод казался худшим в ее жизни. Она еще никогда не испытывала такого сильного жара. Как Габриэль назвал это?

Течка? Майя не знала, что он хотел сказать этим, но даже в бреду чувствовала, как горит ее тело. Она спросит Дрейка об этом позже, а сейчас ей не хотелось упускать момент.

Майя лежала в объятьях Габриэля. Его руки обнимали ее, прижимали с такой яростью, что она едва могла дышать. Но это не так важно.

Ей не нужен воздух, пока можно вдыхать его запах. Как и его кровь, вкус его губ опьянял. Ее тело отвечало ему так естественно, что она не смогла бы отстраниться от него, даже если бы захотела.

С этим мужчиной Майя хотела заниматься любовью. Она инстинктивно знала, что Габриэль - единственный, кто сможет заполнить ту зияющую пустоту, которую она чувствовала, занимаясь сексом с другими мужчинами.

Никто никогда не мог удовлетворить ее желания, она даже не могла описать кому-то свои потребности. Майя никогда не чувствовала себя достаточно безопасно с кем-либо, чтобы признаться в своих темных желаниях. Но в руках Габриэля она чувствовала себя защищённой и нежно любимой.

Когда он отпустил ее губы, Майя увидела его улыбку.

- Мы так волновались за тебя.

- У меня случались лихорадки, но в этот раз приступ был хуже, чем когда-либо.

Габриэль кивнул.

- Я знаю.

- Знаешь? Откуда?

Он погладил ладонью ее щеку.

- Мы заглянули в твои медицинские файлы.

Майя открыла рот, чтобы высказаться по поводу отсутствия у Дрейка профессиональной этики, но Габриэль поднес палец к ее губам.

- Извини, но я вынудил Дрейка сказать мне. Все, что касается тебя, касается и меня.

- Зачем?

Он мягко поцеловал ее в губы, прежде чем ответить.

- Потому что я счастлив только тогда, когда знаю, что ты в безопасности и с тобой все хорошо. Я забочусь о тебе... сильно.

Майя почувствовала, как заволновалось сердце от его признания.

- Правда?

- Сильнее, чем я могу сказать тебе.

Она сделала глубокий вдох и позволила этому знанию проникнуть в нее. Ощущения оказались великолепными.

Майя быстро улыбнулась ему, а затем направление ее мыслей изменилось.

- Ты же говорил, что вампиры не болеют?

- Да, это так для всех нас. Но доктор не думает, что это болезнь. Он считает, что это течка. Как сексуальное возбуждение, которое испытывают кошки во время их цикла.

- Но я не кошка, а вампир. Иветт сказала мне, что женщины вампиры бесплодны. Так что нет смысла в том, что у меня течка. Для чего она?

Габриэль уставился на нее.

- Иветт сказала тебе это?

- То есть это не правда? Все-таки есть надежда?

- Нет, это правда, - он сглотнул. - Но я должен сказать тебе кое-что. На самом деле, нужно кое-что объяснить. Есть так много вещей, которые никто до сих пор тебе не сказал. Мне следовало это сделать. Прости, что раньше не додумался.

Она отгородилась от разочарования... из-за ее возможной бесплодности. Майя надеялась, что однажды смирится с этим. Смирится ли Габриэль?

- Это не твоя вина. Я не давала тебе достаточно шансов объяснить мне все.

Он притянул ее ближе к своей груди.

- Рассказать тебе сейчас? Или ты устала?

- Нет, я не устала.

- Хорошо. С чего бы мне начать? - спросил Габриэль.

- Может сначала?

- Сначала?

Глава 16

Майя одну за другой расстегивала пуговицы на рубашке Габриэля, и, распахнув полы, положила руки на его обнаженную грудь.

- Ты пытаешься отвлечь меня, потому что если это так, у тебя прекрасно получается, - низко проговорил он. Черт, какой у него сексуальный голос.

- С чего все началось? Вампиры. Как они появились?

Габриэль схватил ее за руку, останавливая ласку, но прижимая к теплой коже.

- Существует много легенд, конечно же, но большинство историй, рассказанных в книгах - ложь. Мнение нашего вида сильно отличается. Говорят, что первым вампиром стал злой мужчина, который заключил сделку с дьяволом, чем обратил на себя гнев Божий. Заблуждающийся человек, уничтоженный жадностью. Он хотел править миром, но через насилие. Когда Бог узнал о его плане, то проклял ходить по ночам, чтобы создания Божьи были в безопасности от него днем.

Майя, затаив дыхание, слушала Габриэля.

- Тогда зачем Богу давать ему столько силы и тягу к человеческой крови? Неужели это не шло вразрез с желанием защитить людей?

- Не Бог дал ему такие силы, а дьявол. Бог лишь защищал своих созданий. Когда он проклял нашего предка непереносимостью дневного света, дьявол дал ему эти силы, чтобы пережить ночь и пугать людей. Он сделал его могущественным в ночи, но ничего не мог поделать со слабостью к дневному свету. Так и был создан первый вампир.

Внутри Майи поднялось отвращение.

- Значит, мы поклоняемся дьяволу?

Рассмеявшись, Габриэль покачал головой.

- Нет, у нас есть свободная воля. Лишь мы решаем, что делать. Никогда не забывай об этом. Ты можешь быть добром или злом, как пожелаешь. Куда поведет тебя сердце. Твое решение остается только твоим, никогда не позволяй кому-то утверждать обратное.

Она расслабилась.

- Как ты стал вампиром?

Габриэль закрыл глаза, будто пытаясь отогнать воспоминания. А когда вновь их открыл, печально улыбнулся.

- Человеком я был очень несчастен. Одиноким, а со шрамом на лице стало еще сложнее вливаться в женское общество. И у меня возникло ошибочное представление, что будь у меня власть, все складывалось бы иначе. Так что, когда встретил человека, который обладал всем, чего я хотел, то поговорил с ним, и он сжалился. Мой сир был добрым, но оказалось, что даже став вампиром, я остался таким же: одиноким и с уродливым шрамом на лице.

Майя провела ладонью по его лицу. Ей было плевать на шрам, но если он так беспокоил Габриэля, может получится что-нибудь сделать?

- Сегодня существует множество возможностей в пластической хирургии...

Он накрыл ее руку своей.

- Мое тело замерло в том состоянии, в котором меня обратили в вампира. Даже если я постригусь, мои волосы отрастут до определенной длины, любое изменение в теле вернется к тому, что было во время обращения. Вампиризм не изменил моей физической формы.

Майя тут же прикоснулась к своему лицу.

- Хочешь сказать, что я навеки останусь такой?

Габриэль кивнул.

- Длинные темные волосы, прекрасные глаза, никаких морщин, лишь парочка из-за смеха.

Она улыбнулась.

- Хорошо, что я побрила волосы в ночь нападения.

Габриэль от души рассмеялся. Майя никогда не слышала такой его смех, и поняла, что это ей нравится, как и глубокий гул, сотрясший ее тело. Когда он посмотрел на нее, в его глазах сверкали искры.