Рожденные в раю - Ник Саган

– Десять часов, – говорит Исаак, показывая куда-то вверх. Но это не мартышка, а гигантский муравьед, закусывающий листоядными муравьями. Его розовый липкий язык захватывает сразу несколько штук. Мы встречаемся глазами с серым беззубым существом, он замирает, но я вижу, что это не страх, а любопытство и приязнь, словно для него нет ничего лучше, чем стать нашим питомцем. Но прежде мы чертим между ним и нами линию безопасности, завершая создание периметра. Наших обезьян пока нигде не видно.

Их непросто будет выследить.

– Они совсем крошечные, – говорит Исаак, рассматривая горизонт с помощью инфракрасных линз. – Самые мелкие из известных нам. Весят, наверное, унции четыре. Такая умещается на ладони.

– Плохо, что они такие маленькие.

– Зато крупных труднее ловить.

– Будем надеяться, что они здесь. Закончив с периметром, мы возвращаемся к коптеру, чтобы выпустить детей. Когда мы уходили, племянницы усердно трудились над проектами по теме «История жизни», домашняя работа, поиск в «Сторикор». Сейчас они болтают с Мутаззом, все три девочки считают его весельчаком, они помнят его еще с прошлого визита до смерти Гессы. Это потом он превратился в сурового религиозного фанатика. Сейчас Мутазз улыбается, он извиняющимся тоном говорит, что смерть Гессы лишь подтвердила, что мы беззащитны перед гневом Господним.

– Он убил миллиарды, а мы не боимся его, не подчиняемся его законам.

– Мне очень жаль, что я мешаю вам, однако, боюсь, требуется ваша помощь.

Они подхватывают снаряжение и выскакивают из коптера. Перу восхищает их.

– Амазонки на Амазонке! – радостно кричит Иззи.

Мне вновь непреодолимо хочется позвонить возлюбленному, но я борюсь с искушением. Я поднимаю взгляд на Исаака и с удивлением вижу, что у них с Хэллоуином глаза одного цвета. Он смотрит на меня вопросительно, но похожая на фею Зоя требует моего внимания. Она рассказывает, какая замечательная у нее сестра Пенни. Мне кажется это странным, потому что Иззи и Лулу, якобы лучшие друзья Пенни, злословили о ней всю дорогу. Я заверяю Зою, что Пенни числится у меня в кандидатах для индивидуального обучения, и ее это удовлетворяет. Меня немного оскорбляет, что Пенни подсылает ко мне разных людей, вместо того чтобы подойти самой и попросить. Я люблю всех моих племянниц, но только Пенни вызывает у меня ощущение какой-то беспощадности, я вижу злые мысли за ее улыбкой, мне кажется, что главная причина этого явления – ее одиночество. Мне это не нравится, и я не вижу никаких перемен к лучшему. Хотя надо отметить, что она неплохой дизайнер ГВР и она может быть послушной не хуже Рашида.

– Обезьяна! – орет Иззи.

Мы все бросаемся вперед, внимательно смотрим на верхушки деревьев, но это всего лишь шутка, единственные обезьяны здесь – это те, кто ей поверил.

ХАДЖИ

Дверь лифта распахивается, и мы видим корпоративные склады. Припасы занимают все стены. Многонациональные компании настроили таких тайников по всему миру для тех, кому удастся спастись. Томи ведет меня мимо продуктов фирмы «фундер», «Кока-Кола», «Проктор энд Гэмбл», «Нингворкс», «Аргос», «Сони», «Смартин!» и «Найк». Ее тронутые загаром ноги бодро вышагивают через лабиринты из коробок с товарами, мне нелегко угнаться за ней.

– Поспеши, – подгоняет она. – У нас совсем мало времени, а я хочу, чтобы ты увидел это.

– Увидел что?

– Нам сюда.

Она распахивает последнюю дверь, и мы выходим в холодный коридор, стены и потолок которого обиты металлом. Справа я вижу помещение, напоминающее предоперационную, но я не задерживаюсь, потому что Томи уже поворачивает налево и резко останавливается перед неприступной на вид дверью. Она отпирает ее, приложив кончики пальцев к считывающему устройству. Я захожу вслед за ней в громадную квадратную комнату, по стилю напоминающую эктогенезную лабораторию, которую нам показывали во время экскурсии по Нимфенбургу, только здесь вместо искусственных маток, из которых родились мои кузины, я вижу ряды вертикальных пластиковых гробов.

Восемьдесят одно прекрасно сохранившееся тело. Сейчас они мертвы, но, возможно, не навсегда.

– Вот этим я и занимаюсь, – сообщает Томи. – Я помогаю Вашти поддерживать криокамеры. Людей, в них лежащих, она называет «хлопушками», но я о них думаю иначе.

– Замерзшие цветы, – подсказываю я.

– Да, это мой сад, – соглашается она.

Тогда я спрашиваю, какое отношение все это имеет ко мне, но не успеваю я задать вопрос, как ответ приходит ко мне сам собой. Значит, я родом отсюда.

– Я знала, что этот код чем-то мне знаком. Такие мы используем для обозначения помещений, и когда ты показал его мне, нужно было просто найти ту дверь, которую он откроет. И я нашла тебя, – говорит Томи.

Она ведет меня к пластиковому ящику в задней части зала. Полупрозрачный человек внутри старше меня, мозг его мертв, кожа и органы разрушены болезнью. Это скорее кучка частей тела, нежели человек. И все же я узнаю в нем себя. Отсюда появилась моя ДНК. Он мой биологический предок, а я – его клон.

На табличке имя: «др. Джеймс Хёгуси».

– Знаешь, кто это?

– Один из ученых «Гедехтниса», – отвечаю я. – Мой отец несколько раз поминал это имя, и всегда с уважением.

– Он один из величайших, – сообщает Томи. – Родоначальник Глубокой Виртуальной Реальности. Он и его команда программистов построили Внутренний мир.

Я давно интересовался своим происхождением, спрашивал отца много раз. Он согласился сказать мне это, если я буду настаивать, но я не стал, поэтому и он промолчал, только предупредил, что не так важно, откуда я взялся, важно, кто я сейчас и кем стану. Я согласен, что это мудрая мысль, поэтому сейчас у меня такое ощущение, словно я ослушался отца. И все же чувство вины не может загасить мою радость. Теперь я должник Томи и того, кто подложил ключ мне в карман. Мне представили члена моей семьи и дали ответ на вопрос, который уже давно меня мучает.

Под табличкой я вижу коробку с семью дисками. Я беру первый и вставляю в прилагаемый к дискам плеер. Как я и ожидал, появляется голограмма. Перед нами трехмерное изображение доктора Хёгуси, он рассказывает о своей жизни, рядом с ним высвечивается биографическая информация. Мы узнаем историю его семьи, годы формирования личности в Соединенном Королевстве и в Японии, бурную жизнь в частных школах. Круг его профессиональных интересов потрясает воображение, едва ли мне удастся сделать хоть малую долю того, что сделал он. И в прошлом году, и в последние несколько дней я наблюдал, как мои кузины выполняют задания по истории жизни разных людей. Пришла моя очередь искать смысл в жизненном опыте человека, жившего до Черной напасти.