Рожденные в раю - Ник Саган

Пандора считает, что причина в сексе. В течение многих лет девочки отвергали его ухаживания, поэтому, как только появилась возможность, он начал убивать мальчиков. Она говорит, есть такое старое выражение: «Я скажу тебе "нет", даже если ты будешь последним мужчиной на Земле». Ему нужно было убить лишь четверых, чтобы проверить эту теорию. Если бы он остался единственным мужчиной на земле, у девушек не осталось бы выбора – пришлось бы довольствоваться им, чтобы восстанавливать население земли. Но природа подшутила над Меркуцио: прошло уже восемнадцать лет, но никто из девушек не забеременел, а все потому, что лекарства от Черной напасти создают непроходимый барьер для сперматозоидов.

Вашти совсем не верит, что Меркуцио сделал то, что сделал. Она признает, что это возможно, однако слишком многое из случившегося мы знаем только со слов Хэллоуина, а она ему не доверяет. Если Меркуцио виновен, ответственность за случившееся ложится на «Гедехтнис», ведь именно корпорация генетически программировала поколение мам. Все они разные, чтобы их борьба с Черной напастью была успешнее. Иногда эти вариации приводили к неожиданным результатам. Фантазия, к примеру, точно шизофреничка. Вашти подозревает, что у Меркуцио отсутствовал ген сопереживания. Это вкупе с избытком тестостерона привело к печальным последствиям. Все это можно было бы излечить, если бы ему была оказана необходимая медицинская помощь. В этом и заключается трагедия ее поколения: четыре человека погибли из-за ошибки генных инженеров.

В прошлом году Рашид рассказал нам теорию дяди Исаака, правда, не исключено, что он нас просто обманул. Он говорил, что у них с Меркуцио были особые отношения, которые они скрывали от остальных. Исаак и Меркуцио были духовно близки, поэтому он уверен, что тот никогда бы не напал на него, как нападал на остальных. Исаак подозревал, что Меркуцио был в него тайно влюблен и ревновал его к лучшему другу Лазарю. Когда Меркуцио убил Лазаря, Хэллоуин и Тайлер начали его подозревать, и их тоже пришлось убить.

Есть и еще одна теория. Якобы во Внутреннем мире существуют злобные компьютерные программы, их «ощущения» проникают в мозг людей, и Меркуцио получил очень большую дозу, потому что был старшим. Эту теорию я не совсем понимаю, но, с другой стороны, мои мамы, дяди и тети провели во Внутреннем мире восемнадцать лет без перерыва – возможно, в таком случае могут происходить непонятные вещи.

Кто может знать? Почему люди совершают странные поступки?

Прежде чем его обезвредили, этот типчик уничтожил очень много информации, так что его тайны умерли вместе с ним. Но я считаю, что Хэллоуин поступил правильно, уничтожив его, тем более что не сделай он этого, меня, наверное, не было бы на свете.

Может быть, это забавно, но я оцениваю тетей и дядей по их музыкальным пристрастиям. Возьмем для примера Тайлера, первую любовь Шампань. Он увлекался неординарными командами, такими как «Чахлый росток», «Убийца нянек», «Макс BSG» и той, которую я сама обожаю: «Ланг Баттер». Шампань тоже слушает иногда эти команды, но только когда ей грустно. Громкая энергичная музыка, как мне представляется, помогает ей улучшить настроение. Так что, с моей точки зрения, он был человеком неплохим, во всяком случае, лучше Симоны, которая предпочитала атональную китайскую народную музыку. Меркуцио любил Моцарта (я просто не выношу Моцарта), но, если честно, его пристрастия довольно эклектичны, и мне нравятся все его записи «Кримсон и Кловер». А вот пристрастие Фантазии к регтайму, свингу, фьюжн – или как его там? – я принимаю. Во всяком случае, я в состоянии с этим мириться.

Вашти как-то говорила, что музыкальные вкусы – отражение запрограммированного сценария. «Гедехтнис», очевидно, хотел оставить «живую память» истории человечества, поэтому они записали события в родоначальников поколения, чтобы подтолкнуть их к изучению определенных периодов развития цивилизации. Таким образом, увлечение Фантазии началом двадцатого века предполагает более широкий интерес к искусству этого периода, потому что так решил один из ученых «Гедехтниса». Хэллоуину достался конец двадцатого века, Вашти – эпоха Просвещения, Шампань – Ренессанс, а Исааку – Древний мир. Ученые «Гедехтниса» хотели, чтобы были представлены все религии, поэтому мой дядя Исаак – мусульманин. Правда, выбор пал на наиболее терпимую его разновидность – суфизм.

Кажется, я понимаю, зачем «Гедехтнису» все это понадобилось, но в глубине души считаю отвратительным. Каково это – вырасти и вдруг обнаружить: то, что ты любишь, во что веришь, на самом деле кто-то тебе навязал? Шампань потрясающая художница, но всякий раз, когда она берется за кисть или глину, ее начинает мучить мысль, что делает она это лишь потому, что «Гедехтнис» решил ввести в группу художника.

Урну Хэллоуина украшают мрачные литографии, а сама она такого густого черного цвета, что не отражает света. Когда к ней прикасаешься, раздается хлопанье птичьих крыльев. Это не птицы, это иссиня-черные демоны, они так быстро носятся вокруг вас, что их лиц не видно. Вспыхивает молния, словно опустился трезубец дьявола, в ее свете вы видите готическое здание, освещенное полной луной, на крыше его красуются жутковатые горгульи. А вот и сам Хэллоуин – снимки сделаны во Внутреннем мире. На одном он идет через тыквенное поле, в лицо дует сильный ветер, лохматит его волосы яркого, как восход солнца, оранжевого цвета. Мне нравится эта фотография. На мой взгляд, он совсем не похож на убийцу. Не знаю, он выглядит, скорее, одиноким, что ли… погруженным в размышления. В нем чувствуется некая угроза, но не злая, как мне кажется.

Я включила комментарии Пандоры. Никогда раньше я этого не делала, а зря. Оливия совершенно права. Дело не в том, что она говорит, а в том, как она это делает. Словно она проваливается в пропасть, и лишь он один может ее спасти. Она его любит и полностью ему принадлежит. В разговорах с Оливией я смеюсь над чувствами, но наедине с собой не могу не признать их красоту. Остается только гадать, будет ли когда-нибудь такое и у меня. С одной стороны, любовь, как мне представляется, – кратчайший путь разрушить свою жизнь, но с другой – без нее что же остается? Эпизод 22 – моя любимая часть «Скарлета Пимпернеля»: его отношения с бывшей женой Маржеритой, с которой они разошлись. Они презирают друг друга, английские аристократы считают, что это настоящая трагедия, а он лишь качает головой и говорит, что трагедия в другом. Он по-прежнему ее любит, и независимо от ее чувств будет любить всегда, до конца ее дней.

Ну что ж, посмотрим, сможет ли мне помочь Хэллоуин. Сомневаюсь, что он ответит, но ведь Оливия предупреждала, что если он это сделает, то я родилась в рубашке.