Иисус. Надежда постмодернистского мира - Том Райт

По мнению многих, рассмотрение исторических фактов в свете задач, стоящих сегодня перед Церковью, весьма проблематично. Я уже высказывал предположение, и, думаю, мои читатели согласятся, что даже ясное и четкое осознание особой связи между личностью и подвигом Иисуса и современным ему иудейским обществом не облегчает понимания того, какое отношение все это имеет к нам сегодня. Мы привыкли считать будто притчи Иисуса и Нагорная Проповедь адресованы нам, нашим церквям и христианам вообще. В нашем представлении их целью является проповедь особого рода духовности, вечных истин и определенных этических принципов. Мы не решаемся даже предположить, что их первоначальный смысл мог быть совершенно иным, что своими высказываниями Иисус бросал вызов современникам, и это закончилось его смертью на кресте. В этой последней главе мне хотелось бы показать необоснованность этих опасений. Напротив, познание уникальной личности Иисуса помогает нам следовать за ним осознанно, целенаправленно и с полной самоотдачей, преображая мир словом и делом благочестия.

Первым шагом к постижению связи между важностью неповторимого служения и откровения Иисуса для Израиля и призванием Церкви в наши дни или в любое другое время должно стать глубокое понимание значения телесного воскресения, о котором говорилось в шестой главе. Слишком часто мы сводим смысл воскресения к доказательству существования жизни после смерти, хотя едва ли кто–то из иудейских современников Иисуса стал бы это отрицать. Кроме того, значение воскресения не заканчивается и на том факте, что Иисус жив и у нас есть возможность познавать его. Эта великая истина неопровержимо, однако суть воскресения в другом. О многообразной истине пасхального события можно прочитать в нескольких новозаветных отрывках, но особенно выразительно — в Евангелии от Иоанна, в котором пасхальное воскресенье прямо называется первым днем недели (Ин 20, 1.19).

Иоанн не бросается словами понапрасну — употребив эту фразу дважды, он, несомненно, преследует этим какую–то цель. Дело не в том, что Пасха случайно выпала на воскресенье.' Иоанн хотел, чтобы его читатели увидели в этом событии первый день сотворения. Пасхальное утро стало днем рождения нового мира. В шестой день недели, в пятницу, Бог завершил свой труд. Возглас Иисуса: «Tetelestati!» (Совершилось9 в Ин. 19, ЗО перекликается с рассказом о шестом дне в Быт. 1, когда созданием человека по своему образу и подобию Бог завершил первый этап сотворения мира. Итак, говорит Иоанн: «Се, Человек!» (19, 5). В Страстную пятницу миру явилось истинное телесное воплощение Божьего образа. Иоанн рассматривает субботу между Страстной пятницей и Пасхальным воскресеньем как время благословенного покоя, освященного Богом по завершении творения;

День седьмой. Почил Создатель,скрыт от глаз в могильной тьме,В день шестой окончив славный,страшный труд свой на земле.Тишина, слова умолкли,лишь пески на месте вод.Хлеб рассеялся по свету,и печален неба свод.Пастыря лишились овцы,семя пало в пустоту.Предан свитой Царь и, словнок трону, пригвожден к кресту.Мир субботний над Голгофой -в безмолвных спит стенахТот, кого мы не узнали,в благовонных пеленах.Спи, Христос, владыка Рима,царь израильских племен.Спи, Святым окутан Духом,в мрак весенний погружен.

Но с пасхальным утром наступил первыми день недели. Сотворение мира завершилось, настало время возрождения. Дух, носившийся в начале над водою, витает теперь над миром Божьим, готовый зажечь в нем искру по–весеннему новой жизни. В утренних сумерках Мария отправилась к гробнице и в лучах восходящего солнца увидела Иисуса. Она решила, что это садовник, и в определенном смысле так оно и было. Перед нами новое творение — новое Бытие.

Вечером того же первого дня недели, когда двери были заперты из страха перед иудеями, к своим ученикам пришел Иисус и, став среди них, сказал; «Мир вам!» Границы бытия и познания старого мира расширились. Все, что имело смысл на прошедшей неделе, утратило его с наступлением новой. Новое мироздание принесло с собой новый порядок бытия, и перед потрясенным миром открылись новые горизонты. Появление Иисуса сопровождает древнее иудейское пожелание мира; «Шалом», Это не просто приветствие. Оно ясно указывает на подвиг, свершенный на кресте. Иоанн подчеркивает эту мысль словами: «Сказав это, Он показал им руки и ноги и ребра Свои».

В тот день Иисус дал своим ученикам поручение (20, 19–23), которое легло в основу всякого христианского свидетельства, служения, наставничества и преображения мира. «Мир вам, — повторил он, — как послал Меня Отец, так и я посылаю вас». И, как когда–то Бог вдохнул жизнь в Адама и Еву, он подул на них: примите Духа Святого, и кому простите грехи, тому простятся, а на ком оставите, на том они останутся.

Далее я хотел бы подробнее остановиться на отдельных гранях этого поручения, взирая на Иисуса как на свет мира и тайну, которую предстоит открывать для себя каждому новому поколению людей. Итак, оно включает в себя следующие слова: во–первых, «как послал Меня Отец, так и я посылаю вас»; во–вторых, «примите Духа Святого»; и, в–третьих, «кому простите грехи, тому простятся, на ком оставите, на том останутся». Позволю себе вернуться немного назад и представить вам эти грани в контексте, более широком, нежели рассказ Иоанна.

Как я уже отмечал, новозаветные книги принимают за истину учение о том, что Бог–Творец избрал израильский народ, чтобы посредством пего разрешить проблемы всего мира, «ибо спасение от иудеев». Ранние христиане верили, что единый истинный Бог исполнил свое обетование и даровал миру спасение через Царя Иудейского — Иисуса Христа. Бог призвал Израиль быть светом мира. Но осуществление этого исторического призвания было возложено на Иисуса. Он стал истинным Израилем, истинным светом всего мира.

Но что означало быть светом мира. У По словам Иоанна, это выразилось в том, что Иисус «вознесен был от земли», дабы привлечь к себе все народы. На кресте Иисус явил людям истинного Бога – любящего спасителя мира. История взаимоотношений Бога с Израилем достигла своей высшей точки в Иисусе, а кульминацией его собственной истории стали Голгофа и пустая гробница. Именно поэтов)у мы говорим теперь; «Се, свет мира». Творец исполнил свое обещание. Отныне мы живем в новом веке и в новом мире. «Свет во тьме светит, и тьма не объяла его».

Все это означает, что Церковь — то есть последователи Иисуса Христа — живет в светлом промежутке одежду Пасхой и окончательным великим единением Христа и Церкви. Не следует, однако, впадать в какого–нибудь крайность. Ранние христиане исполнились радостью не столько потому, что они, по их собственному убеждению, жили в последние дни (хотя и это было правдой). Причина скорее крылась в ощущении весенней свежести тех первых дней нового мироздания. Подвиг Иисуса не был призван служить символом чего–то большего, иллюстрацией очередной великой истины. Он сам стал решающим моментом в истории человечества и событием вселенского масштаба. Изменилось буквально все. Не стоит думать, будто эсхатологической значимостью обладают лишь грядущие события. Суть новозаветного христианства заключается именно в том, что в лице Мессии по имени Иисус Будущее явилось нам в настоящем.

В равной степени нельзя забывать о том, что даже после Пасхи, после Пятидесятницы и после падения Иерусалима великое единение все еще относится к будущему. Павел писал об этом в Рим. 8 и 1 Кор. 15, говоря, что творение покидает своего Исхода и освобождения от «рабства тлению». Смерть будет побеждена, и Бог окончательно воцарится над всей землей. В Откр. 21 это описывается как сотворение новой земли и нового неба. Но в любом из этих сценариев самым драгоценным, конечно, является царственное присутствие самого Иисуса и его любовь к нам. Из всех церковных песнопений меня до сих пор особенно трогают слова старого рождественского гимна:

Господа узрим очамиИскупительной любви

«Блаженны невидевшие и уверовавшие», — сказал Иисус. Воистину так, но в один прекрасный день мы увидим его во славе и разделим с ним новое, совершенное творение, над которым он трудится уже сейчас. Итак, мы с вами живем в промежутке между Пасхой и окончательным единением со Христом, следуя за ним силою Духа. Мы призваны стать для мира тем, чем Иисус был для Израиля, преображая его вестью о божественном искуплении.

Следует также прояснить, что есть общего между преображением этого мира христианами и сотворением грядущего мира Богом. Понимание и формулировка этой идеи всегда давалась христианам с трудом, так что у людей зачастую создавалось искаженное представление об их взаимосвязи. Некоторые решительно настаивают на отсутствии какой–либо преемственности между этим миром и нашей деятельности в нем, с одной стороны, и новым творением Божьим с другой, Они готовы предположить, вероятно, что Бог просто отбросит этот мир за ненадобностью и перенесет нас в совершенно иные пределы. В таком случае нет никакого смысла трудиться над преображением мира светом Иисуса Христа. Стоит ли думать о кислотных дождях и внешнем долге стран третьего мира перед лицом страшного суда? Так рассуждают дуалисты, тем самым сводя на нет ценность Божьего творения. В противовес подобному подходу, Иоанн подчеркивает значение Пасхи как первого дня новой недели, начала процесса возрождения.