Тысяча последних свиданий - Немченко

кровати и положила голову на его руку. Она тёрлась щекой о его ладонь, стирая слёзы.

— Я должна тебе сказать, ты только не волнуйся, пожалуйста. Оля — твоя дочь, Андрей. Ты должен знать, она твоя дочь.

Он улыбнулся краешком губ.

— Я знаю. Разве я когда-нибудь говорил, что она не моя?

— Нет, ты не понимаешь. Мы сделали тест, и она правда твоя.

Инна открыла конверт и показала результаты теста. Андрей улыбнулся.

— Спасибо, за дочку, малыш. И спасибо за любовь. Я счастлив, только благодаря тебе.

— Ты понимаешь, что это значит? Ты должен жить. Ты должен бороться, Андрей. Ей нужен отец, а мне нужен ты. Ты — моя большая любовь. Я прошу тебя, пожалуйста, — не бросай нас.

— Разве это зависит от меня, милая?

Он говорил, с трудом, выдерживая паузы после каждого слова, то и дело облизывая пересохшие губы.

— Зависит! Ещё как зависит! Ты видишь, любовь творит чудеса! Даже доктор признал это. И разве тест не доказательство того, что чудеса бывают?

— Я не знаю, малыш. Я так устал.

— Ты отдыхай, а я пойду. Мы уже проходили через это, и не раз. Я знаю, знаю, на этот раз всё гораздо серьёзнее, но я всё же прошу тебя, милый, борись, пожалуйста.

Андрей уже не слышал её. Он снова погрузился в бездонный сон. Инна погладила его руку и щёки. Легонько поцеловала и прошептала

— Я не сдамся, слышишь? Я не сдамся!

Саша играл с Олей, но был погружён в свои мысли. Он принял решение. Оставалось только собраться с духом и совершить этот решительный шаг. Это было не просто.

Инна вернулась.

— Как он?

— Вывели из комы, мне даже удалось с ним немного поговорить.

— Обрадовала?

— Да, только у меня, знаешь, было такое ощущение, будто он итак это знал. Он так слаб.

Саша снова увидел, как стекленеет от слёз её взгляд. Он не думал, что чья бы то ни было чужая боль будет так подавлять его. Инна плакала, а его сердце разрывалось от боли.

— Я не знаю, какими словами или действиями, я мог бы утешить тебя, уменьшить твою боль. Я сегодня поеду в клинику мне нужно решить один вопрос, возможно, это даст надежду.

Инна вопросительно посмотрела на него.

— Я не знаю, что ты задумал, но я буду безгранично благодарна тебе, Саша. Спасибо тебе за всё, что ты делаешь для меня, для нас с Олей. Ты мог просто уехать, раз тебя не касается больше вопрос отцовства, но ты остался и поддерживаешь меня. Ты не представляешь, как я благодарна тебе. Мне сейчас поддержка нужна как никогда. Во всем времена Андрей был моей опорой. Утешал, оберегал, спасал и сейчас, когда помощь нужна ему, я чувствую, как я слаба и беспомощна. Мне хочется кричать от безысходности. У менять есть деньги. Много денег. Андрей оставил их нам с Олей, но я хочу, чтобы эти деньги помогли спасти его. Их хватит на операцию, только донора нет. Я не знаю, как быть, где я найду донора? Это же нереально.

И Инна снова разрыдалась, ощущая свою беспомощность и вспоминая, как слаб Андрей.

Саша обнял её. Он почувствовал, как страстно желает её, но не посмел как-то выразить своё желание. Это было бы слишком неуместным и наверняка просто разозлило бы её.

— Инна. Я обещаю тебе. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

Инна посмотрела в его глаза. Она увидела в них взгляд, какой часто видела у Андрея. Сама любовь смотрела на неё. Сомнений не было, он любит её не меньше, чем Андрей. Любит по-настоящему, той самой, Великой Любовью.

Она позволила себе слегка поцеловать его в знак благодарности, но поцелуй получился слишком страстным.

Она быстро отодвинулась от Саши, ощутив нахлынувшее желание, одновременно с чувством вины и стыда.

Они пообедали, Саша был по-особенному молчалив и задумчив.

— Я по делам сейчас поеду. Пока не знаю во сколько освобожусь. Если что звони. Приеду сразу как только смогу.

Саша вышел и решительно поехал в клинику.

Глава 39

Он понимал, что без Инны, без детей его жизнь пуста. Всю свою жизнь он жил только для себя, исполняя придуманный долг перед женой. В его жизни не было смысла, а жизнь без смысла — тяжёлое испытание. Смыслом неожиданно стала Инна, но она больше не любила его, и ей нужна была помощь. Видеть её такой подавленной было невыносимо, и Саша принял единственное серьёзное и правильное решение, которое должно было придать его жизни смысл.

Он быстро нашёл доктора. Сказал, что он по поводу Вяземцева Андрея и что у него есть очень серьёзный разговор.

Они удалились в кабинет и только обрывки фраз можно было услышать.

Спокойным голосом Саша спрашивал про трансплантацию, про донорство, про совместимость, про анализы. Потом спросил что нужно подписать, если он нашёл донора.

Лицо доктора расползлось в удивлённой гримасе, впервые за всю его врачебную практику абсолютно здоровый и посторонний человек сам добровольно предложил принести себя в жертву.

Доктор дал ему все направления. На всякий случай спросил, отдаёт ли Саша себе отчёт в том, на что он подписывается. Понимает ли он, что означает для него потеря сердца. Понимает ли он, что, если его сердце подойдёт Андрею, он отдаст ему вместе с сердцем и свою жизнь.

— Доктор, я понимаю, что выгляжу как идиот, но я уверяю вас, я в здравом уме и принимаю это решение абсолютно добровольно. Да, я отказываюсь от своей никчёмной, не имеющей смысла жизни, ради спасения постороннего человека. Но его любит та, которую люблю я, и я должен так поступить, поверьте, это меньшее, что я могу для неё сделать. У меня к вам только одна просьба. Давайте сделаем всё быстро и по-тихому. Она не должна знать. Все эти слёзы, сопли, знаете ли, не хочу!

На самом деле Саша просто боялся, что, когда Инна начнёт его отговаривать, он струсит и передумает, а это было бы позором. Решение принято, и оно необратимо.

Нужно было подписать кучу бумаг, сдать кучу анализов и как-то не очень заметно попрощаться с Инной.

Он зашёл в палату Андрея. Андрей спал.

— Ну что, просто друг Андрей, как-то так получается…Ты меня прости, я не очень — то его берёг. Кутил, женщин любил, выпивал и покуривал, в общем, прости если что, но другого у меня нет. Какое уж есть. Лишь бы помогло тебе. Ты только попробуй с ним не сдружиться.