Дети Атлантиды - Ян Сигел

— А где теперь Лугэрри? — перебила его Ферн.

— Она ушла. Не знаю куда.

— Наверное, к Рэггинбоуну. А где же миссис Уиклоу?

— Отправилась по магазинам. А от Элайсон — ни звука.

— Хорошо. Теперь мы должны открыть секретер и сделать это прежде, чем кто-нибудь появится. Я не хочу, чтобы кто-нибудь отобрал у меня ключ или по пытался как-нибудь на меня повлиять. Пошли…

Уилл побежал за сестрой, подумав, что сегодня она особенно решительна, даже безрассудно решительна. Казалось, она инстинктивно чувствует, что сделала самый опасный выбор, однако поняла, что должна поспешить, не обращая внимания на инстинкты и здравый смысл, избегая размышлений об опасности. Уилл, который никогда не отличался благоразумием, теперь хотел, чтобы она была поосторожнее.

— Что с тобой случилось? — спросил Уилл, когда они вошли в гостиную.

— Я встретила единорога, — ответила сестра. — Того, который был на картине. Это точно был единорог. Он мчался быстрее мотоцикла. — Она пока еще не могла рассказать о серебряном пляже под звездным небом.

— Но тебя не было так долго.

Ферн вставила ключ в замок секретера. Поспешность сделала ее неловкой, и ей не удавалось сразу попасть в скважину замка.

— Что ты сказал о мотоциклисте?

— Он упал на дорогу — повторил Уилл, — и Лугэрри вспрыгнула на него, но под его одеждой ничего не оказалось. Шлем откатился в сторону — это было ужасно, будто ему отрезало голову, но и в шлеме было пусто. Я пытался понять, что это такое. Тебе не кажется, что он был, как и идол, чьей-то куклой, только ниточек не видно, и им кто-то управлял издалека?

— Возможно, кукла, но не передатчик. Древний Дух использует передатчики, но я уверена, что Элайсон не может этого делать. Хотя ясно, что Элайсон управляла мотоциклистом. Я видела, как она с ним разговаривала. Я, правда, не слышала самого разговора, но… — В этот момент ключ попал в скважину замка. Ферн повернула его, и замок открылся.

Ферн вытащила выдвижную часть секретера и увидела два небольших отделения, каждое с тремя ящичками, как и описывал это Пигуиллен. Ферн отодвинула старую бутылочку с чернилами и пакетик с наклейками, потянула за изогнутый край ящика. Ящик легко отодвинулся, и брат с сестрой смогли увидеть отверстие позади секретера. Уилл сунул туда руку и сразу же вытащил ее, осознавая напряжение, которое владело его сестрой и важность момента. Свет не проникал в глубь отверстия, и увидеть находящееся внутри было невозможно. Ферн попыталась найти что-нибудь на ощупь, и тогда ее пальцы наткнулись на нечто бумажное. У нее упало сердце. Она вытащила большой коричневый конверт.

— Ключ, — сказал Ферн, глубоко вздохнув. — Ключ.

В конверте лежало старинное колечко со связкой ключей, возможно, для замков спален и, может быть, для замка шахматной доски. И был там один неметаллический ключик, он был меньше всех остальных, но гораздо тяжелее их. Ферн сняла его с кольца, и он так потяжелел в ее руках, что его вес, казалось, потянул ее к полу, через пол, ниже, ниже, к самой сердцевине земли. Тогда она закрыла ладонь, сжав ключ в кулаке, и ключ снова стал легким, таким же, как и другие ключи.

— Дай посмотреть, — сказал Уилл, и Ферн, со странной неохотой, показала ключ. Она подумала, что, даже просто показывая ключ, выдает тайну, которой может владеть только одна она.

Ключ был прост по форме, с плохо обработанной поверхностью. Видно было, что он очень древний.

Казалось, будто великие океанские течения, тени утонувших сокровищ, жадные, равнодушные или жестокие пальцы, даже холодные прикосновения русалки оставили на нем свой трепет, свой пот, свои тайны, которые отягощали его все прошедшие бессчетные годы.

Неожиданно Ферн почувствовала, каким легким стал ключ, легким и теплым, как нагретый солнцем камешек гальки на пляже, ей почудилось, что он принял тепло ее рук, что его субстанция начала изменяться, его матовое покрытие стало истончаться и превратилось в блестящее. «Это фрагмент другой вселенной, ключ от Врат Смерти», — сказала себе Ферн и почувствовала, как на нее сошло благоговение, как закружилась голова при мысли о могуществе этой вещи. И тогда Ферн, и Уилл, и комната завертелись, как вертятся листья при листопаде. Ферн глянула на брата и увидела то же благоговение на его лице, у него тоже кружилась голова, он сжал ее руку, и она сжала его, и так они, ошеломленные, стояли, пока вихрь не пронесся мимо, пока кружение не остановилось и аура того, что Ферн держала в руках, вновь не уменьшилась до размеров самого ключа.

— Ты как думаешь, он так же действовал и на дедушку Нэда? — наконец промолвил Уилл.

— Очень может быть, все оттого, что мы знаем, что это такое, — предположила Ферн, — и он отвечает на наше понимание.

А мы ответим ему, подумала Ферн, и тепло камня, казалось, больше не вырывалось из ее рук, оно стало проникать в нее, прошло сначала сквозь кожу в пальцы, затем в кровь, и так быстро побежало по телу, что она почувствовала себя прозрачной и стала

задыхаться от жара в груди. Мы ответим, подумала она. Нет. Я отвечу. Я отвечу.

— С тобой все в порядке? — спросил Уилл. — Ты сильно покраснела, а глаза у тебя горят, как глаза кошки в темноте.

— Вот, — сказала Ферн, вкладывая ключ в руку брата. — Держи его. Я не могу — он что-то делает со мной.

Уилл взял ключ, и с ним явно не произошло ничего ужасного. Он положил ключ в карман джинсов и прикрыл карман майкой.

— А что теперь?

«Я должна знать, — упрекнула себя Ферн. — Я была так уверена, что если найду ключ, то буду знать, что делать…»

И тут внезапно прозвенел звонок у входной двери. Это не было дребезжание электрического звонка, а глубокое динг-донг, динг-донг. Все, начиная от священника и кончая Лугэрри, пользовались обычно дверью заднего входа, только Элайсон или Ролло могли войти через парадный ход, но у них были свои ключи. Ферн всегда тревожно прислушивалась к звуку подъехавшего автомобиля Элайсон, но сейчас ничего не слышала. Динг-донг, требовал звонок. В дом вторглась грубая угрожающая реальность. Но ее нельзя было игнорировать.

— Я открою, — сказала Ферн. — А ты все убери, закрой и запри секретер.

— Что делать с ключом от секретера? — спросил Уилл.

— Проглоти его, — ответила сестра.

Она сбежала по лестнице, дрожа подошла к двери, почти не надеясь, что посетитель, не дождавщись ответа, уже ушел. Но звонок снова прозвонил, в холле его динг-донг прозвучало еще громче. Хорошо воспитанная Ферн открыла дверь.

— Вы! — сказала Ферн.

Это был Наблюдатель. Капюшон слетел с его головы, и лохматые волосы развевались, как солома в стогу при сильном порыве ветра. Перед Ферн стоял истинный бродяга, неуважаемый, почти сумасшедший, встрепанный человек и его встрепанная дворняга, с которой они бродили по деревням в поисках дарового ужина или потерянных идеалов. Однако глаза его были ясными и проницательными, ярко-зелеными в свете заходящего солнца.