Тени над озером - Бетани Кэмпбелл

Прекрати думать о нем, приказала себе Келли. Немедленно прекрати о нем думать. Ты больше никогда с ним не увидишься. Никогда!

Наступил вечер. Хвала небесам, Терри отправился на лодочную прогулку, прихватив свою дурацкую музыку. Разогнув ноющую спину, Келли поднялась из-за стола и отправилась в спальню, чтобы надеть купальник.

Она не стала тратить время на еду, только пожевала булочку, которую вчера принесла Мэвис. Булка оказалась сухой и горьковатой на вкус. Стряпня Мэвис заслуживала самой низкой оценки. Тем не менее она догрызла булку.

На берегу она поиграла с Полли-Энн, заставляя ее побегать, ибо собака большую часть дня провела, преданно лежа у ее ног, и теперь нуждалась в разминке. Наконец Келли вошла в воду, оставив Полли-Энн сидеть на берегу.

Вечер был изумителен, предзакатное солнце озаряло пушистые облака золотыми и алыми бликами. Вода была прохладнее нагретого воздуха и ласкала разгоряченную кожу, подобно шелку.

Легко переплыв озеро, Келли поплескалась у противоположного берега, однако сегодня она утомилась быстрее, чем обычно; руки и ноги налились странной тяжестью.

Келли нахмурилась, разводя руками воду и глядя в сторону своего берега. Странно, подумала она, что-то зрение мутится. Она видела Полли-Энн, терпеливо ждущую ее возвращения. Секунду неподвижное белое пятнышко казалось ярким и отчетливым, а затем его будто заволокло дымкой.

Келли прищурилась. Внезапно она поняла, что чувствует себя плохо. К горлу подкатила тошнота.

Черт побери, она переутомилась и перенервничала, а ела так мало, что ее организм взбунтовался. Нырнув с камня, она поплыла к дому кролем, быстро продвигаясь вперед.

Она уже была на полпути между двумя берегами, когда живот пронзила жгучая боль, сменившаяся настолько сильной судорогой, что она вскрикнула и набрала в рот воды.

Келли закашлялась, пытаясь удержаться на плаву. Но тут налетела вторая судорога, заставив ее беспорядочно задергаться. Волна ударила ей в лицо, вода снова попала в горло.

И вновь боль завладела ею. Келли открыла рот, чтобы позвать на помощь, вновь наглоталась воды и окончательно ослабела.

Этого не может случиться, в панике думала она. Такое может произойти с кем угодно, но только не со мной!

Охваченная паникой, она закашлялась и с головой ушла под воду. Она не владела собственным телом, не могла контролировать свои движения. Этого не может быть!

И тем не менее это произошло. Она была беспомощна. Она тонула.

Обхватившие ее руки были сильными – очень сильными.

Сердце кололо, легкие и горло казались обожженными, желудок ныл, руки и ноги беспомощно повисли; ей не хватало сил даже открыть глаза.

Келли смутно ощущала, что ее положили лицом вниз на что-то твердое и колючее. Холод сковал ее тело, и Келли конвульсивно задрожала.

Мощные руки больно надавили ей на спину, заставляя сделать вдох, и тут же ослабили давление. Наполнивший легкие воздух был жгучим, и Келли захотелось, чтобы ее оставили в покое, позволили погрузиться во мрак.

Но руки вновь надавили на спину, вынуждая сделать еще один мучительно-глубокий вдох. Внезапно эти руки стали ее врагами: они не переставали мучить ее до тех пор, пока прерывистое дыхание не стало почти ровным.

Те же руки перевернули ее на спину, пальцы провели по волосам, вытерли лоб. Ее лица коснулось еще что-то – теплое и влажное. Собака, вяло подумала Келли, ее лизнула собака.

Затем Келли вновь подхватили и понесли. Ее руки беспомощно повисли, веки отяжелели. Она понимала, что только что вернулась из мрака, и это возвращение показалось ей бесконечно долгим и мучительным.

Она услышала, как хлопнула дверь. Потом ее положили на что-то мягкое и оставили лежать. Кровать. Она лежит на кровати. Теперь можно без опасений погрузиться в темноту.

Но нет – что-то резко ударило ее по щеке.

Келли попыталась отвернуться, но вновь получила пощечину.

Голос, подобный грому, прорычал:

– Ну-ка, открывайте глаза! Быстро!

Третий удар был еще сильнее, и слезы подкатили к ее глазам. Она с трудом приподняла веки, стараясь разглядеть своего мучителя.

Перед нею всплыло лицо – обеспокоенное, серьезное и красивое.

Рука приподняла ее подбородок, другая обвила за плечи, заставляя сесть.

– Не смейте, – произнес он, глядя ей в глаза. – Я знаю, вы были там. Возвращайтесь ко мне.

Глубокие серые глаза тревожно блестели; Келли узнала эти глаза – она отражалась в них прежде и теперь отразилась вновь.

– Зейн? – с трудом выговорила она.

– Он самый, кто же еще?

Келли затрясло так сильно, что у нее застучали зубы. Зейн приподнял ее и посадил к себе на колени.

– Успокойтесь, – произнес он. С Зейном было так хорошо, что Келли захотелось прижаться к нему навсегда.

Она вновь закрыла глаза, наслаждаясь его надежным теплом.

– Что-то случилось…

– Несомненно. – Он гладил ее по спине, унимая нервную дрожь.

– Меня тошнило…

– Знаю. Один раз прямо на меня.

Келли застонала от унижения.

Зейн похлопал ее по плечу.

– Все в порядке. Озерной водой можно смыть что угодно. Теперь я совершенно чист – благодаря вам.

– Вы промокли, – произнесла она.

– Вы очень наблюдательны.

Келли снова задрожала.

– Вы меня спасли?

– Можно сказать, да.

– Но как? – спросила Келли, крепче прислоняясь к его плечу. – Откуда вы взялись?

– Приехал сюда верхом, постучал и увидел, что дома никого нет. Увидел собаку на берегу. Посмотрел туда, куда смотрела она. И заметил вас.

– Со мной было что-то не так? – Келли никак не удавалось вспомнить последовательность событий. Она потерлась щекой о плечо Зейна.

– Вы плыли как-то странно – неуверенно. А затем и вовсе скрылись под водой.

– Спасибо вам, – выдохнула Келли. Она чувствовала ровное биение его сердца. «Все хорошо, – нашептывал этот звук ей на ухо. – Ты в безопасности».

– А теперь ложитесь, я укрою вас, – мягко произнес Зейн.

– Нет! – воскликнула она. – Держите меня!

Он промолчал, проводя рукой по ее влажным волосам, и Келли почувствовала, как его сердце забилось сильнее.

– Держите меня, – вновь попросила она, – пожалуйста! Не уходите, не надо!

На мгновение в комнате повисло молчание, нарушаемое только грохотом его сердца под ухом Келли.

– Хорошо, – произнес он, целуя ее в щеку. – Я здесь, рядом.

Он лег, не разжимая объятий.

– Только не отпускайте меня! – забыв о стыде, умоляла Келли.

– Келли, Келли… – Голос Зейна стал хриплым и глухим, как будто ему тоже что-то причиняло боль. – Я держу вас. И никуда не уйду.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Келли проснулась, чувствуя себя разбитой, продрогшей, больной и одинокой.